Обещанная колдуну

Свеча задрожала в руке. У Даниеля, кажется, возникли похожие мысли.

— В стирку ее потом не отдам, — беззаботно сказал он. — Буду обнимать, когда сделается особенно одиноко.

Я снова задрожала, и горячий воск пролился на руку, обжигая кожу. Я негромко вскрикнула, а Даниель тут же выхватил свечу, от чего пламя, мигнув, погасло. Из-за приоткрытой двери проникал приглушенный свет, но лица Даниеля я уже не могла разглядеть.

Он поднял мою ладонь ко рту, подул на обожженное место, потом прикоснулся губами.

И так застыл на долгие несколько секунд. Все это время мое сердце колотилось, как набат, и мне чудилось, будто его грохот слышат даже на первом этаже.

Надо было рассказать обо всем. Прямо сейчас. Но мысли путались, в горле пересохло…

— Ну ты даешь, — снова сказал он. — Как же ты пробралась, ведь всюду дозоры.

Я только пожала плечами, опасаясь, что не смогу вымолвить ни слова.

— Ты вся трясешься, — Даниель огладил мои плечи, и даже сквозь ткань куртки я почувствовала, как покрываюсь мурашками.

— Замерзла?

Он тихонько меня встряхнул, потому что я ничего не отвечала, только дрожала и прятала глаза.

— Агатка…

— Я люблю тебя! — выпалила я.

Я поняла, что произнесла это вслух, лишь когда Даниель удивленно вскинул брови. Еще неделю назад я ни за что не решилась бы на такое признание. Полунамеки, улыбки, взгляды исподтишка — только так девушки в высшем обществе могли выражать свои чувства. Я должна была ждать. Ждать, пока он сам признается, пока попросит руки, сделает первый шаг.

Но у меня не было времени. Да и к чему эти условности. Ведь это Даниель, мы знаем друг друга с детства, разве могут быть тайны между нами?

— Я люблю тебя, — повторила я твердо.

— Я тоже скучал, — ответил он, кажется, искренне, но я заметила растерянность в его голосе.

Правда, замешательство быстро прошло, Даниель улыбнулся, обнимая меня. Видно, решил, что я немного не в себе после долгой дороги.

Я приникла к его груди, прижавшись щекой к участку обнаженной кожи под расстегнутым воротом.

Кожа была горяча, Даниель пах дымом курительных трав, и где-то под кожей мерно стучало сердце.

Я в безопасности. В любящих и заботливых руках. Даже ноги ослабели от облегчения.

— Поцелуй… меня…

Я прошептала это тихо-тихо, думала, он и не услышит. А если услышит, то снова беззлобно посмеется над сумасшедшей подружкой, которая совсем очумела от усталости.