Обещанная колдуну

Иногда!»

В детстве я отличалась непоседливостью и тягой к приключениям, потом, правда, воспитание сгладило мою природную бесшабашность. Но сейчас, после всех потрясений, я чувствовала в себе странную жажду исследователя, такую же, как в пять лет, когда меня отыскивали то на чердаке, то в подвале, то в саду. «Этот ребенок заставит меня поседеть раньше времени! — хваталась за голову мама. — Я так боюсь, что она либо утонет, либо свалится с крыши!» «Ничего с ней не случится, — отвечал папа. — Ты ведь знаешь. За Верна бы я еще переживал, но не за Агату».

Теперь мне чудился двойной смысл в словах папы. Я попыталась припомнить какой-нибудь случай, когда моей жизни угрожала опасность. Однако, наверное, у всякого ребенка наберется коллекция историй, когда он мог пострадать, но каким-то невероятным образом избежал печальной участи.

Я вспомнила, как мы с нянечкой, Верном и крошечной Адой, которая сидела в коляске, отправились в лавку за покупками. Откуда ни возьмись прямо на нас выскочила лошадь, запряженная в повозку.

— Посторонись! — орал возница. — В сторону!

Нянечка замешкалась и встала столбом, ухватив одной рукой Верна, другой меня, сжала так крепко, что не вырваться. Лошадь должна была нас растоптать. Но вдруг, не добежав нескольких шагов, она будто наткнулась на невидимую стену.

Означало ли это, что на мне в тот момент была магическая защита? Или трагедии не произошло по счастливой случайности?

Я снова и снова перебирала воспоминания, и многие привычные вещи теперь представали в новом свете. Я всегда нескромно считала себя любимой дочерью. Мне прощались любые шалости и капризы, в то время как братьев и сестер за то же самое строго наказывали.

— Ты Агатку любишь больше! — как-то крикнула Ада.

У нас с ней вышел спор из-за платья. Мы обе хотели надеть на прием у Винтерсов один и тот же наряд цвета морской волны, обеим он был впору. Но мама отдала платье мне. Я показала Аде язык, она расплакалась от несправедливости.

— Это нечестно! — кричала она. — Ты всегда ей уступаешь!

И это было правдой. Мама попыталась утешить Аду, но, когда сестра посмотрела на меня из-за маминого плеча, я скорчила ей рожицу. Втайне я гордилась тем, что я любимица.