Гори, гори ясно...

— Смотрю, ты просто кладезь информации, — пробурчал он, не разрешая себе глупой надежды. — Кора сама тебе рассказала?

— Это на обручении произошло. Сначала случился страшный скандал! Кора призналась Рану, что ты ее целовал. Я таких черных глаз у Раннитара еще не видела. Все испугались, что он пойдет тебя убивать. А Кора удержала его за руку и сказала: «Я сама попросила! Сама!»

— Серьезно?

Вик почувствовал, что на его лице расползается глупая и счастливая улыбка.

— Серьезно. Потом они поговорили, и Кора рассказала, как ты перенес ее в замок Маринер. Сказала, что на самом деле ты не такой уж плохой парень. Что надо дать тебе шанс. Вообще я подслушивала, так что никому не говори, ладно?

— Ладно.

В душе Вика разгоралась радость. Нет, он понимал, что Кора потеряна для него навсегда, но она не держит на него зла, она его простила.

Лиззи придвинулась к нему ближе, прижалась теплым боком.

— Холодно, — объяснила она. — Жалко, что магия пока не вернулась. Сейчас бы костер разжечь…

— Ага, — согласился Вик.

Что он еще мог сказать.

Огонь… Он так привык к нему за эти годы. Он был уверен, что стихия никогда его не покинет. Пусть иногда огонь жжет, причиняя боль, и порой трудно справиться с гневом, вспыхивающим в одну секунду.

Но он понял, что огонь не только опаляет — он еще умеет согревать. Как сейчас Лиззи отогревала его своим теплом. Как мама в детстве, когда пела ему колыбельную и качала на руках. Строчки песни отчетливо возникли в памяти, и Вик почти услышал мамин голос.

Гори, гори ясно,

Чтобы не погасло.

Чтобы не погасло

Высоко и красно.

Пусть на небе солнце,

Как огонь, вьется,

Так в груди сердце

Пусть всегда бьется.

Согревать слабых,

Позабыв ярость.

Утешать милых

И дарить радость.

Вик почувствовал, как по его венам потек жар. Где-то в районе солнечного сплетения возник клубок красных, желтых и белых нитей, и во все стороны брызнули лучи, прошивая его насквозь. Вик протянул ладонь, и на ней заплясал, забился яркий огонь.

— Я согрею тебя, — сказал он Элизе.