Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

Шкаф у входа, большой и вместительный - я в нём легко помещалась, когда играла с Ларой в прятки. Обитая потёртым, а когда-то бордовым бархатом оттоманка. Светильники под потолком – яркие, с тёплым, будто солнечным, светом.

Каждый раз, бывая здесь, я замечала, что всё больше и больше нового появляется – обивка стен, ковровые дорожки, картины на стенах, и как всё меньше остаётся старого, маминого.

До столовой, где обычно обедали и ужинали всей семьёй, было недалеко, потому, наверное, разговоров никто не начинал.

Как раз у порога комнаты мне удалось справиться с собой. И это было к лучшему - в столовой большая люстра, которую в детстве я могла рассматривать часами, давала такой яркий свет, что даже самый тёмный вечер казался светлым днём. И было бы видно любую мою эмоцию.

- Прошу за стол, Инья! - отец широким жестом обвёл комнату рукой. - Валента, расскажи, чем потчевать будешь дорогую гостью?

- Грибной суп.

Я удивилась. Да, я любила грибной суп. Больше того, я его обожала, и именно такой, какой наливала сейчас в тарелки горничная - ароматный, прозрачный, с разваренными кусочками грибов, с желтыми капельками жира на поверхности, с поджаристыми сухариками, что стояли в маленькой плошке рядом.

Я часто-часто заморгала и глянула на отца. На его лице было умиление, и я поджала губы сдерживаясь.

- Спасибо, - сказала тихо, рассматривая прозрачный бульон и вдыхая аппетитный аромат.

- Я знал! - торжественно и радостно воскликнул отец.

Я подняла на него благодарный взгляд и заметила, что мачеха отвернулась. Что это она?

Если первое блюдо порадовало меня вкусом детства, то второе заинтриговало - что-то мясное и невероятно ароматное. Я только прожевала первый кусочек и хотела восхититься, как в гостиную ввалился, по-другому это явление не назовёшь, мужчина. Скорее, парень.

Не сразу, но я узнала его.

Не потому, что лицо знакомое. Лицо как раз знакомым было мало, на улице встретила бы – не узнала, настолько он стал другим. Просто я ожидала его здесь увидеть. Его и его брата. Но пока явился только этот - младший. Младший сын мачехи.

Илья уже что-то жевал, и это точно был не ужин. Челюсти двигались так, будто во рту было что-то большое и вязкое, липнущее к зубам, чему бедняга сопротивлялся изо всех сил, вон, даже желваки выпирали.