Игры менталистов. Ловушка памяти

Сейчас мой мальчик показался невероятно взрослым. Ему дико шла тёмно-синяя форма академии. Китель сидел на нём, как влитой, а воротник-стойка придавал мужественности. В свои пятнадцать Иль уже был одного со мной роста, и даже чуть-чуть выше. Конечно, немного недоставало ширины плеч, но это всё дело наживное. Зато голубые глаза сияли восторгом и предвкушением.

‒ Доброго утра, мам, ‒ сказал он, протягивая мне чашку бодрящего отвара. – Ты готова? Пойдём вместе?

‒ Иди, Иль, ‒ улыбнулась я. – Вижу же, что тебе не терпится встретиться с товарищами.

Я подойду как раз к началу торжественного построения. Кстати, у меня сегодня лекция в твоей группе.

‒ Я знаю, уже смотрел расписание, ‒ ответил сын. Но, чуть замявшись, спросил: ‒ Мамуль, ты точно не против, что я буду жить в общаге? Не хочется оставлять тебя одну.

‒ Не против, ‒ ответила с улыбкой и напомнила: – Но ты обещал вести себя примерно и соблюдать правила академии. К тому же ты всегда можешь навестить меня после занятий и в выходные.

‒ Знаю, ‒ он вздохнул.

– Но всё равно как-то совестно.

‒ Иль, из нас двоих я должна переживать, что мой мальчик будет жить один, а не наоборот.

‒ Я не один. Нас в комнаты заселяют по трое. Мне одиноко точно не будет, в отличие от тебя. Мам… если хочешь, я останусь с тобой.

‒ Нет, ‒ я посмотрела строго. – Иди уже. А то опоздаешь. И не называй меня на занятиях мамой.

‒ Я помню, профессор Кайс, ‒ серьёзным тоном ответил сын. – Обещаю заниматься историей лучше всех.

Иль поцеловал меня в щёку и уже хотел уйти.

Но я остановила его, принявшись поправлять разлохматившиеся чёрные волосы сына. Эти непослушные вихры никогда не лежали как надо. Потому приходилось подстригать их очень коротко, но сейчас они уже основательно отросли и потому торчали во все стороны.

‒ На выходных схожу к парикмахеру, ‒ проговорил он, глядя на меня с пониманием. – Хотя, мам, может мне их отрастить? Буду собирать в хвост. Как наш декан.

‒ Не думаю, что это хорошая идея, ‒ покачала головой.

‒ И всё же…

‒ Делай, как хочешь, ‒ махнула рукой.

В конце концов, уж с тем, какую носить причёску, Иль может разобраться и сам.

Когда сын ушёл, я села за стол, взяла сделанный им для меня бутерброд и почему-то вспомнила того самого декана менталистов, о котором вскользь упомянул Ильер. Душу кольнуло странным чувством – это было то ли ощущение потери, то ли стыда, то ли узнавания. А в голову вдруг пришла странная мысль, что если Иль отрастит длинные волосы, то станет очень похож на лорда Бестерли.