Игры менталистов. Ловушка памяти

– И мой мальчик даже под действием эмоций не стал бы поступать так с девушкой.

‒ Вы не можете знать этого наверняка, ‒ покачал головой лорд Бестерли. ‒ Парень совсем юн, а сильнее всего мужчин меняют именно женщины. И ещё, как я понял, у вашего мальчика нет рядом отца. Вы ведь в разводе.

Значит, перед визитом сюда, он изучил моё личное дело. Подготовился. И, полагаю, без положительного решения не уйдёт. Я не хотела сдаваться, хоть и понимала, что должна. А его напоминание о моём семейном статусе только сильнее разозлило.

‒ Вы правы, сейчас у Ильера есть только я. Но поверьте, с самого его рождения прилагаю все силы, чтобы он вырос хорошим человеком.

‒ Мужское участие необходимо. Особенно юному менталисту, ‒ заявил гость.

‒ Вы пришли сюда, чтобы попрекать меня моим разводом? – спросила с угрожающим спокойствием.

Лорд Бестерли изобразил удивление.

‒ Я пришёл сюда, чтобы убедить вас забрать заявление из управы стражей порядка, ‒ без проблеска совести во взгляде признался он. – Потому что неправильно выносить это дело за пределы академии.

Думал, что получится добиться вашего согласия мирно, но, вижу, вы не настроены на диалог.

‒ И что вы хотите этим сказать? – поинтересовалась, уже чувствуя, что основные козыри он пока не выкладывал, но сейчас явно задействует один из них.

Лорд Бестерли поднялся, демонстративно посмотрел на висящий на стене детский портрет Ильера и искривил губы в холодной улыбке.

‒ Боюсь, столь нелояльный к академии сотрудник надолго здесь не задержится, ‒ сказал он равнодушным, даже немного ленивым тоном.

– А вы ведь на испытательном сроке. Значит, даже эту нелояльность можно использовать как причину для увольнения. И ваш сын продолжит учиться без мамочки. Хотя, думаю, парню пойдёт на пользу оказаться без ежедневной материнской поддержки. Быстрее повзрослеет.

Дева-хранительница, кто бы знал, как в этот момент я хотела его ударить. Просто подойти и отвесить смачную звонкую пощёчину. Да ещё и магии в удар вложить от души. Но я понимала, что в этом случае меня уж точно уволят, да ещё и незамедлительно.

Потому только крепче сжала кулаки и вздёрнула подбородок.

Гордость требовала идти до конца. Не сдаваться, не прогибаться под чужими угрозами. И всё же мне пришлось её усмирить. А потом и вовсе признать собственное поражение.

‒ Я заберу заявление. Завтра после занятий, ‒ сказала, глядя в сторону. Смотреть на декана менталистов не было ни малейшего желания. – И если это всё, то прошу вас покинуть мой дом.