Ковен Ядовитых Жал

Подумав: «Посмотрел бы лучше на свою электрическую плиту, ценитель зельеварения», она заглядывает в книгу, сверяясь с рецептом, и загружает кору кедра с рутой и можжевельником в алхимическую центрифугу, запечатывая ее и запуская процесс объединения трех составляющих в одно целое заклинанием:

— Fѧcэre unu₼ ŧotu₼ ex ŧriẟus.*

И возвращается к котлу, в котором уже закипает основа. Она помешивает зелье, чувствуя, как взгляд Када снова, как и во время ее готовки на кухне, сверлит спину.

— Ночь будет долгая, — говорит колдун после непродолжительного молчания, и Киссия не может с ним не согласиться.

Она не знает даже, сколько проходит часов, пока центрифуга не останавливается, выдавая получившееся полупрозрачное вещество с голубоватым свечением и тонким, нежным запахом хвойного леса. Киссия знает только, что дико устала, а ее спина ломится от простреливающей боли, потому что за все время она, наверное, ни разу не присела в свободное кресло.

В котле кипит бледно-голубое полу готовое зелье, и девушка трет раздраженные глаза руками, прежде чем берет нож и откупоривает им пробку флакончика с экстрактом белладонны.

И то ли пробка оказывается слишком хлипкой для столь узкого горлышка, то ли ее руки ослабли за несколько часов работы с травами и семенами, лезвие подцепило выемку в пробке, и та легко вылетела, перевернув содержимое пузырька прямо на открытую кожу ее левого предплечья.

— Черт! — вскрикнула Киссия, чувствуя, ка перехватывает дыхание от мгновенно распространившейся по руке резкой жгучей боли.

По рецепту она должна вылить пять капель белладонны в кипящее зелье прямо сейчас, помешивая по часовой стрелке двадцать раз в минуту, пока голубоватая жидкость не начнет зеленеть, и, если пропустит этот момент, можно будет сразу вылить испорченное зелье в канализацию, ядовитый экстракт не успеет нейтрализоваться синтезированным в центрифуге противоядием.

Стискивая зубы от ползущей вверх по предплечью боли, Киссия через салфетку поднимает опрокинувшийся на стол пузырек с остатками белладонны над котлом, отсчитывая пять капель.

— Что ты делаешь? — раздается справа от девушки недоумевающий голос.

Раз, два, три.

Шуршит обивка высокого кресла. Она бы и рада забыть, что колдун все это время был здесь, но это было невозможно.