Ковен Ядовитых Жал

И темнеющее пятно сгустка искомой Киссией материи, скрывающееся за дверью, ведущей на территорию Када.

Гладкая ручка казалась почти черной из-за налипшего на нее слоя темноты, а дерево двери едва различалось из-за того, что ждало за ней.

Заклинание сработало.

Кад был гулем.

Сердце Киссии вопреки ее убеждениям упало в пропасть и разбилось на тысячу осколков.

Она повернулась спиной к черной двери, удерживая бушующее в груди сердце, желающее вылететь из клетки ребер, и покинула квартиру, хлопнув входной дверью, не замечая опаляющего жара, исходящего от перстня Када, впивающегося в кожу.

Скорпион над дверным косяком озарился красным огнем, распрямив тяжелый хвост, увенчанный острым жалом.

Хранительница ослушалась приказа Главы Рода, и оказалась на улицах города Смежного.

***

*Monƈŧrѧrэ ѷïѧm ŧenэẟrïƈ exŧendэns poсŧ mэu₼ ħoсtïƈ — «укажи путь тьмы, тянущийся вслед моему врагу»

***

Киссия бежала, не разбирая дороги. Ноги не слушались, а кровь громыхала, не позволяя наружным звукам прорезаться сквозь ватную пелену.

Ночной город мелькал перед ее глазами, заснеженные улицы смешались в один сплошной белый клубок, освещаемый тут и там высокими желтыми фонарями. Ноги разъезжались на скользком уплотнившемся снегу.

Киссия остановилась, когда пробежала уже шесть перекрестков, и посмотрела на свои ноги. Она выбежала за дверь квартиры в одном только шерстяном платье и домашних тапочках. В левой руке крепко стиснутый нож для бумаги. На плечах толстая кофта, но и та не спасает от пробирающего до костей ночного мороза.

Кольцо под платьем горело, почти обжигая кожу. Киссия протянула руку и вытащила цепочку наружу, оставив украшение висеть на виду. Россыпь изумрудов сверкала в свете уличных фонарей, но оникс оставался матово безмолвным.

Бальзамо Кадуцеус монстр. Все это время он жил в ее доме, улыбался и шутил над юной ведьмой, отрицал свою причастность к смерти Камелии и даже...

Дыхание перехватило, когда Киссия вспомнила, как колдун утешал ее после нападения на Лиару, вспомнила то утро, когда проснулась на отреставрированном диване, накрытая пледом.

Киссия привалилась к ближайшему дереву, обхватив себя руками. Разгоряченное бегом тело начинало остывать, и подкрадывающийся холод пробирался под влажную одежду, облизывая ребра. Она запрокинула голову, посмотрев в темное высокое небо.