Ковен Ядовитых Жал

Яркий солнечный свет, освещавший все сквозь громадные окна от пятиметрового потолка до начищенного пола, потускнел, когда небо заволокла пелена невесомых облаков. Снег снова летел мелкой крошкой, а в воздухе стоял запах терпкого парфюма и корицы, которой посыпают кофе.

Эта мысль отослала девушку мысленно к кофейне, и сразу же вернула к той истории, которую ей рассказал парень минутой ранее.

— Ты сказал, что видел гуля, — она повернулась к нему всем корпусом, ненароком задевая коленом, обтянутым джинсами, его ногу.

Зар кивнул.

Киссия поддалась вперед, сглатывая образовавшуюся во рту слюну.

— Как он выглядел? Ты смог его разглядеть?

Она со всем вниманием ждала его ответа, но к ее огромному сожалению, парень только задумчиво потер подбородок пальцами, качая головой. Она еле сдержала разочарованный вздох, когда он сказал:

— Боюсь, что нет.

Но когда Зар добавил следующие слова, она почувствовала, как воздух со свистом покинул легкие.

— Я увидел только, как сверкнули кровавые глаза, но капюшон хорошо скрывал его лицо, а из-за плаща я даже не скажу, было ли это создание мужчиной или женщиной раньше.

Киссия замерла. Словно в замедленной съемке она повернула деревянную голову.

— Плаща?

Зар кивнул, и тут же наклонился к ней ближе, хватая за плечо.

— Ты в порядке?

Но Киссия стряхнула его руку и извлекла из сумки наполовину исписанную тетрадь, переворачивая в конец и открывая пустую страницу. Черной гелевой ручкой она наскоро набросала рисунок.

Однажды ей приснился человек в черном плаще, скрывающем лицо.

Киссия не была мастером живописи, как Камелия, но кое-как изобразить длинный в пол плащ с широким капюшоном и просторными рукавами она смогла, и показала рисунок Зару.

— Похож на такой?

Парень принял из ее рук тетрадь, прищуренными глазами разглядывая ее весьма корявое изображение. Плащ, который она нарисовала, был не особо детализированным, но одно было ясно точно — сейчас никто такие не носит. И вряд ли подобный фасон можно встретить в магазине.

— Трудно сказать.

Киссия забрала рисунок, сложила его вчетверо и оставила на своих коленях. Ровные изгибы бумаги не давали листку развернуться полностью.

В воздухе повисло молчание. Ведьма возрождала из памяти подробности давнешнего сна с участием пленника, живущего в ее доме. От воспоминаний об удушающем паре, накопившемся в воздухе, ее бросило в жар. Рука потянулась к голове, пальцы помассировали висок.