Ковен Ядовитых Жал

Во всяком случае, — прервался он, вскидывая головы, — не самый простой.

Они смотрят друг на друга. Слова, сказанные Кадом поучительным тоном, должны были вывести Киссию из равновесия. Но злость не поднималась.

— Почему же тайны твоей души могут помочь мне? — спрашивает она, и Кад отвечает.

— У нас одна и та же причина находиться здесь и сейчас в этой комнате. И варить лечебные снадобья для людей, неспособных о себе позаботиться.

Киссия молчит. Она смотрит на Када, на бледный румянец, окрасивший скулы, россыпь едва различимых родинок и веснушек на лице, полуприкрытые ресницами зеленые глаза и арку над верхней губой.

Но видит не только это.

Собранные морщинки в уголках глаз. Опущенные плечи. Сжатые в напряжении губы. И взгляд, погруженный глубоко в себя.

Она отворачивается раньше, чем он отходит от стола с обезглавленным стеблем розы в руках.

— Хочешь поучить меня, как жить дальше? — спрашивает Киссия, опускаясь в придвинутое к котлу кресло, — Думаешь, у тебя это получилось?

Кад покачал головой, разворачиваясь к ней спиной.

Он прошел к дальнему углу лаборатории, где в кадках, врытых в каменную стену, росли многочисленные магические растения, выращиваемые для приготовления зелий.

— Отличный экземпляр, — сказал он, разглядывая на свету обнаженный стебель без листьев и бутонов, испещренный мелкими острыми шипами.

Киссия уперлась локтями в твердую обивку кресла, поджимая под себя ноги.

Зелье тихо кипело в котле, проходя завершающую стадию приготовления. Высокая фигура колдуна опустилась на вращающийся низкий стул, придвигаясь к свободной кадке с землей в нижней трети вросшего в стену сада.

Его чистые руки погрузились в землю, раскапывая лунку необходимой глубины. Кожа покрылась грязью ровно до уровня закатанных рукавов белой рубашки.

— Зачем ты хотел подарить мне розу? — спросила Киссия, подавая голос в образовавшейся тишине, — Если безжалостно срезал всю ее красоту.

Стебель погрузился в лунку, залитую густым корнеобразующим снадобьем. Испачканные руки засыпали землю обратно, притаптывая верхний слой.

Кад хмыкнул. И обернулся к ней.

— Потому что роза красива не только во время цветения.

Резкое движение, и на рукаве белой рубашке расцвело пятно грязи, смешанной с эликсиром. Он этого не заметил.

Зелье тихо кипело в котле. А Киссия тяжело вздохнула, отводя взгляд.