Ковен Ядовитых Жал

Широкие и сочные лепестки напоминали недавно использованную ею волчью розу...

Эта мысль отрезвила.

Она провела в последний раз по краю лепестка и отвела руку, поднимая взгляд на пленника. В его глазах потрескивали раскаленные угольки. Слишком много. В его взгляде было слишком много чего-то.

Киссия отвела глаза и откинула от лица волосы. Плечи распрямились, а цветок так и остался лежать среди страниц.

— Милый бутон, — сказала Киссия, поджимая губы, — разве они цветут ранней весной?

Кад ничуть не смутившись непринятого подарка, сам поднял алый цветок и опустил на стол перед девушкой, откладывая книгу в сторону.

— Если не знаешь, как это делается, всегда можешь спросить совета, — сказал колдун, — у того, кто разбирается лучше.

Разбирается лучше. Действительно.

Киссия кинула взгляд в котел с идеально сваренным зельем, на свежую алую розу у своей руки и ожидающего ответа зеленоглазого пленника, который, как и всегда в последнее время, оказался слишком близко к своей охраннице. Так близко, что можно даже поверить.

Она почувствовала, как горячая волна поднимается со дна ее души от тех мыслей, что посещали голову каждый вечер и каждую ночь на протяжении вот уже... Какого времени?

Черт возьми. Она позволила этому зайти слишком далеко.

Медленно, подбирая слова, девушка наконец сказала:

— Думаешь, обман поможет тебе добыть кольцо.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжил легко улыбаться, подбирая с края стола каменную ступу и отрывая один алый стебель у бутона.

— Ты неплохо стараешься.

На его лице нельзя было ничего прочесть.

— Ты не можешь знать, где здесь притворство, а где правда.

Он кивнул в сторону ожидающего ее действий лепестка, намекая на то, что стоит ускориться.

— Ты же не хочешь испортить зелье, — сказал он, и девушка поняла, что нет смысла больше молчать.

Она подняла бровь и указала головой в сторону котла с идеальным составом.

— Зелье, которое теперь больше твое, чем мое? — спросила Киссия, опираясь о столешницу бедром и складывая руки под грудью.

Кад усмехнулся, повторяя ее движения.

— Разве ты была против, amica mea? Мне казалось, в этом и состоял твой замысел?

Конечно, он раскусил ее. Киссия не была дурой и не считала за идиота его, но все же надеялась, что ее поведение не столь очевидно.

— Хотела посмотреть, станешь ли ты помогать, — проговорила Киссия.