Возвращайся, сделав круг

В пещере не было никого, кроме меня и… Вспомнив о ночном посетителе, я осторожно приподнялась на циновке. Сердце от волнения забилось чаще — вдруг несчастный зверёк умер? Он лежал на том же месте, куда я его положила. Глаза закрыты, но спинка едва заметно вздымалась и опускалась — он дышал. Очень легко я погладила по светло-коричневому меху на головке. Камаитати беззвучно оскалился. На онигири по-прежнему не смотрел, но я накапала на листок воды, и он с готовностью её выпил.

— Что же ты ешь?.. — вздохнула я.

С ночи зверёк явно ослабел, и мне было его невыносимо жаль.

Представив, что к вечеру на циновке останется лишь безжизненное тельце, чуть не расплакалась. Но тут взгляд упал на тонкий порез на запястье, оставленный серповидным коготком... Идея была бредовой, и я мысленно взмолилась небесам, чтобы Дэйки не ворвался в пещеру сейчас. Всё вышло хуже. Едва я поднесла запястье к мордочке зверька, и тот, поведя носом, лизнул порез, в проёме мелькнула тень. Я слегка дёрнулась, услышав знакомый спокойный голос:

— Что ты делаешь?

Камаитати ощетинился и зашипел, я придвинулась к нему ближе.

— Пытаюсь спасти ему жизнь.

— Для чего?

Вопрос застал меня врасплох.

— В смысле… для чего?

Ёкай направился ко мне, зверёк зашипел громче, слабо зашевелил лапками, пытаясь подняться, и я выпалила:

— Остановись! Ты его пугаешь!

Ёкай остановился как вкопанный. Второй раз за сутки его лицо на моих глазах утратило обычное каменное выражение. Не то чтобы на нём отразились эмоции — скорее, их бледная тень.

Но, видимо, мои действия были таким верхом безумия, что поколебали даже его ледяную невозмутимость.

— Ты ведь чуть его не убил, и он тебя боится, — пояснила я. — Уверена, когда убедится, что не причинишь ему вреда, перестанет так реагировать.

— Ты надеешься оставить это здесь? — в голосе ёкая звучало презрение. — Кормить своей кровью?

— Только пока он поправится. Нельзя же его… выбросить. Он может умереть.

Зверёк перестал шипеть и теперь настороженно смотрел на ёкая тёмными глазками.

— Видишь, уже успокоился, — улыбнулась я. — Он такой маленький… Может, это детёныш камаитати?

— Ты собиралась с Дэйки в деревню.

Наверное, это была попытка пресечь поток бессмыслицы, которую я несла.

— Да, собиралась. Ты же не убьёшь его, пока меня не будет?

Не произнеся ни слова, ёкай развернулся и вышел из пещеры. А я снова поднесла запястье к мордочке зверька. Шершавый язычок щекотнул кожу раз, другой, на порезе выступила кровь, и камаитати тихо заурчал.