Самозванка в академии

Перейдя на другой берег и отправившись дальше в путь, Аббигейль никак не могла выкинуть из головы мысль, а знала ли Нел, что ждет ее маму. Не хотела бы она сама иметь такой страшный дар, лучше беззаботно жить в неведении.

Лишь когда солнце оказалось в зените, девочки увидели вдалеке крыши зажиточной деревушки. Уставшие, голодные, они обрадовались им как родным, у обоих даже открылось второе дыхание. Нел без труда указала на нужный им дом, который был под стать остальным: каменный, покрытый известью, с соломенной крышей, такой сейчас модной.

Малышка уверенно побежала вперед по тропинке через небольшой внутренний дворик и постучала маленьким кулачком в окошко рядом с дверью, едва до него дотянувшись. Спустя несколько мгновений дверь отворилась и на пороге дома показалась дородная дама, лишь отдаленно напоминающая Верну.

Одета Оллин была в светлое кремовое платье с белоснежным накрахмаленным передником поверх него, чем разительно отличалась от своей сестры, предпочитающей одежду темных тонов и грубого кроя.

Оллин пропустила Нел в дом, в котором тут же послышался детский радостный визг, а сама так и осталась на пороге, словно часовой на посту, главной целью которого было не пускать Абби на свою территорию. Но она и не собиралась гостить в этом доме, тем более у такой не радушной хозяйки.

— Ваша сестра просила меня...— начало было оправдываться перед ней девушка, но женщина ее тут же перебила.

— Нет у меня сестры, — жестко отрезала она, заставив Аббигейль растеряться. Отношения внутри семьи у всех разные, и она не вправе лезть в чужую со своими нравоучениями. Так решила девушка про себя и опустила голову вниз, разглядывая носки своих истоптанных башмачков.

— Больше нет, — вдруг тихо добавила Оллин, а когда Абби подняла на нее свои глаза, то увидела вместо строгой и чопорной заплаканную разбитую горем утраты женщину.

Аббигейль подошла ближе и обняла ее. Если бы она только знала, какие слова подобрать, чтобы утешить ее! Они стояли молча. Над мыслями каждой довлела черная ненастная туча, которая шла вразрез с ярким полуденным солнцем, что освещало их фигуры.

— Ты тоже такая, да? — резко отстранившись, спросила Оллин. На ее лице будто бы не осталось и следа печали. — Тебе нет места в этом доме.