В Бездонном море тысяча ночей

Нахмурившись и поразмыслив над её словами, он всё же взял Диану за руку и закрыл глаза, стараясь сохранить самообладание.

Сквозь открытую между ними Связь, Диана увидела, как вместо сна он погрузился в воспоминания о своём детстве. Она наблюдала вместе с ним, как мама приносит ему пузырёк с чьей-то кровью перед каждым полнолунием.

Его мать, по меркам Оиилэ, совершила страшное преступление. Перед полнолунием она поднималась на поверхность и утаскивала Наземных, чтобы забрать у них кровь, благословлённую Солнцем, и отдать её своему маленькому сыну.

Однажды его отец увидел, как она даёт ему кровь, и пришёл в ярость. Он отказался от неё и вернул назад в племя, из которого когда-то её забрал. Аруог смотрел, как его мать выгоняют из города, и понимал, что, возможно, больше никогда её не увидит.

В следующее полнолуние, когда он не получил уже ставший привычным пузырёк с кровью, Воля Океана впервые переполнила его.

По праву любой Оиилэ может назвать свою цену за серьёзную обиду, нанесённую ему. И чем глубже обида и сильнее Воля Оиилэ, тем выше может быть цена. В то полнолуние Аруога переполняла Воля и ярость, и из маленького ребёнка он превратился в безжалостное чудовище. Ночью он ворвался в покои отца и за то, что тот прогнал его мать и обрёк его на страдания в Полную луну, пронзил его грудь трезубцем Арагерра. Такова была цена.

Вспомнив на утро события прошлой ночи, он поспешил к отцу, но в его покоях уже толпились слуги. Увидев Аруога, они в ужасе расступились, освобождая ему дорогу. Тело отца по-прежнему лежало на кровати, а на груди его было три раны, оставленные трезубцем.

Если бы мать не жалела его, возможно, он бы привык к Арима Риа – Полной луне – и его отец не погиб бы от руки своего сына. Возможно, тогда он не считал бы себя Аала Ургул – Диким зверем.

Возможно.

Ночь двенадцатая

Мне не страшно себя потерять –

Я страшусь потеряться,

Я в себе не хочу утонуть навсегда.

Я боюсь не забыть, а забыться

И, так может статься,

Не очнуться – от забытья никогда.

Лунный свет становился слабее, уступая место солнечному. Всё ещё крепко держа Диану за руку, Аруог постепенно погрузился в сон. Когда он открыл глаза, в комнате уже было светло. Он отпустил руку супруги, и края его губ приподнялись в слабой сдержанной улыбке.