Ты — мой, бог!

— Считаешь меня глупцом?

Ссориться с чуть ли не единственным существом, не захлёбывающимся от вожделения при виде меня, не хотелось — вдруг его не замутнённый похотью разум ещё пригодится, и я очень естественно удивилась:

— Нет, с чего ты... — и, сделав вид, что зашлась в кашле, жалобно выдохнула:

— Можешь принести воды?

Гильгамеш тут же поднялся с кровати и поспешил в соседнюю комнату. Когда вернулся, в руке была плоская серебряная чаша, а на лице — растерянность, смешанная с недоумением.

— Что-то не так? — обеспокоилась я.

Но он только нахмурился и подал мне чашу.

— Спасибо, — благодарно улыбнувшись, я отпила несколько глотков и протянула чашу ему.

Бесстрашный нахмурился ещё сильнее, после едва заметного колебания взял чашу и отнёс её к столику в углу спальни.

— Почему у тебя такое лицо? — не унималась я.

Он бросил на меня колючий взгляд.

— Читать мысли не умею, — пожала я плечами. — Если хочешь что-то сказать — скажи. Иначе я об этом не узнаю.

— Её чары тебе в самом деле не нужны.

— Говоришь об Иштар? — я вздохнула. — Знаешь, это уже смахивает на навязчивую идею. Сколько можно нас сравнивать? Я же не сравниваю тебя с Анубисом, всякий раз, когда вижу.

— Причём здесь Анубис?

— А причём Иштар? У голубя с вороном больше общего, чем у меня с ней, — и запнулась, запоздало поняв смысл только что сказанной им фразы.

— Прежде чем успел осознать, что делаю, — хмыкнул Гильгамеш.

— Позвал бы Бази с Гирру, если для тебя это такой труд.

— Они наказаны.

— За что?

— Не догадываешься?

— Из-за отвара папавера?

— А ты думала, это не повлечёт за собой последствий? Ты едва не лишилась дыхания, а Великий Энлиль не смог воспользоваться своим правом.

Значит, Владыка Ветра всё-таки не стал "делить ложе" с недвижимым телом! Но Гильгамеш не позволил долго радоваться этой маленькой победе:

— Кого-то нужно покарать.

— В мир Мёртвых? — опешила я. — Их казнят?

— Не думал, что их участь настолько тебя обеспокоит.

На самом деле беспокоила меня не столько участь юных наглецов, сколько крушение надежд, что они разузнают о судьбе Вивьен. Гильгамеш уже отступил к арочному проходу, явно собираясь ретироваться.