Ты — мой, бог!

— Светлая Нинлиль — Госпожа Открытого Поля и Радости, — прозвучал над ухом незнакомый голос, и я обернулась навстречу новому божеству: высокому, очень стройному, с чёрными волосами, смуглой кожей и глазами цвета дикого мёда.

— Мудрый Энки, — безо всякого выражения бросил Гильгамеш.

Тот грациозно склонил голову и просканировал меня с ног до головы любопытно-плотоядным взглядом.

— Вблизи ты ещё соблазнительнее, прекрасная Эанна, — негромкий голос обволакивал, словно патока. — Неудивительно, что владыка Дуата так бесчинствовал, требуя вернуть тебя ему.

— Б-бесчинствовал? — уточнила я. — Анубис?

— Уверен, мы ещё о нём услышим, — обещающе улыбнулся он, и взгляд медовых глаз переместился на Гильгамеша. — А ты, Бесстрашный, снова сумел уязвить недруга. И как это тебе удаётся?

— Наверное, так же, как удавалось всё и всегда — играючи, — раздался мелодичный голосок.

Его обладательница выплыла из-за спины "Мудрого Энки", и я только что не приоткрыла рот. Девица была настоящей красавицей — с яркими пухлыми губками, янтарными глазами и самыми пушистыми ресницами, какие я когда-либо видела.

Чёрные волосы окутывали её фигуру, изгибы которой могли бы заставить и камень изойти росой. Чувственность исходила от неё волнами, а смуглое лицо со взглядом опытной куртизанки излучало обещание неземного блаженства. Энки при виде неё расплылся в улыбке, а взгляд Гильгамеша стал пустым, лицо — подчёркнуто равнодушным, и у меня мелькнула догадка: может, равнодушие скрывает некогда отвергнутую страсть?

— Несравненная Иштар! — бархатисто приветствовал вновь прибывшую Энки.

— Иштар? — не поверила я. — Богиня красоты и плотского наслаждения?

— Ты слышала обо мне, надиту? Тем лучше, — она, как только что Энки, тоже "прощупала" меня взглядом и удовлетворённо кивнула. — Соглашусь с Великим Энлилем: выбор могучего Гильгамеша — безупречен. Эти глаза цвета лазурного неба, одним взглядом воспламенившие Владыку Дуата, способны на многое. Ты будешь достойной заменой, моё смертное воплощение.

— Твоё... что? — не поняла я.

Она рассмеялась — будто зазвенел хрусталь, в глазах мелькнули лукавые огоньки, и я поймала себя на мысли, что божественная красотка вызывает у меня сильнейшую неприязнь. Но тут снова вмешался Гильгамеш:

— Владыка и Владычица Ветра начинают трапезу. Поспешим!

Энлиль и его дама сердца уже в самом деле расположились за столом, а мой желудок от голода сжался до размера жёлудя, и я была совсем не против отложить дальнейшее выяснение истины на потом.