Темира. Перекрестки миров

— Если все-таки потерялись в чужом мире, обратитесь за помощью к местным жителям. В каждом мире есть свои ловчие, хоть и называются они иначе. Они разорвут грань и отведут вас домой.

— А четвертое правило нам напомнит моя напарница, — сказал Аид, оборачиваясь ко мне.

Четвертое правило. От него душу всегда выворачивало наизнанку. Оно отдавалось болью в каждой клеточке тела…

— Четвертое правило, — как со стороны услышала я свой спокойный, невозмутимый голос. — Если вы потерялись в мире, в котором нет разумных существ, бегите.

Найдут и спасут…

— Тэмми! — кричал далекий, приглушенный временем мамин голос. — Прячься в расселине. Ты сможешь, доченька! Ты худенькая, ты проберешься!

— А ты, мама? А ты?..

Я моргнула, возвращаясь в класс.

Аид еще о чем-то спрашивал учеников, рассказывал забавные случаи из практики — дети держались за животы и покатывались от смеха. С детьми всегда так: чтобы лучше запомнили, надо или напугать до полусмерти, или насмешить.

…Когда отзвенел колокольчик и класс опустел, Аид подошел к учителю и пожал ему руку.

— Мир Ларул? — спросил он.

Нет, не спрашивал, утверждал. Худощавый мужчина растерянно поправил шарф, однако кивнул и даже улыбнулся.

— Догадались?

— Ваши нечасто остаются.

— Холод собачий! Никак не привыкну! Но… в вашем мире я могу обеспечить семью, в своем я голодал.

Минейр Мелар покачал головой: мол, не требую объяснений.

— Уверен, что ваши документы в полном порядке.

Я стояла, вытаращив глаза. Мне бы и в голову не пришло! А сколько их — выходцев из иных миров — живет среди нас? Почему я раньше об этом не задумывалась?

А еще — вот позор — я ведь удивилась, заметив шарф, но не подумала воспользоваться чутьем ищейки, чтобы проверить! Только сейчас опомнилась.

Шестое чувство у ищейки устроено не как обоняние у собаки, его нужно заставлять работать. Чем чаще это делаешь, тем послушнее оно становится.

Я сосредоточилась и уловила тончайшие ниточки чужой ауры.

В моем сознании они отзывались алым и желтым. Были шершавыми на ощупь. На вкус горчили, как сок одуванчика. Казались горячими.

Я мысленно провела пальцем по странице толстого справочника — классификатора. Из памяти (ох уж эта дырявая память) выплыла нужная строчка: «Житель мира Ларул. Разумный. Не уничтожать».

— Вы меня испытывали! — сказала я, когда мы вышли из класса. — И я… провалила испытание.