Дар ненависти

Разительно отличался от деревень с измученными, забывшими про сон и отдых, голодными людьми, которые мне уже приходилось проезжать, о существовании которых я долгие годы и не догадывалась. И, тогда я бы ни за что себе не призналась, но было страшно. Страшно, что спустя годы испуганное лицо не перестанет являться по ночам, страшно ощутить запах крови, ещё страшнее понимать, что пролилась она потому, что я не нашла в себе сил и смелости помочь.

Не то чтобы я пожалела бургомистра. Но я не могла дать Кайлену умереть.

- А-а-а-айн! – я зажмурилась, чтобы не видеть существа, к которому тянутся лучи Силы, обхватывают, бережно оплетая скользкие чешуйки. – Прекрати немедленно!

Куда там глупым забавам на балах! Когда-то колдовством я с трудом могла уронить на ровном доставучего толстого герцога, теперь же огромный хищный зверь, вереща, как чайка, и перебирая в воздухе мощными лапами, взметнулся ввысь и рухнул поперёк одной из своих окаменевших жертв, хрустнув то ли хребтом то ли камнем.

- Нет!!!

Айн метнулась к питомцу, спотыкаясь, падая и подползая по мокрой траве.

Спасённый не попытался достать ведьму мечом, но и не отказал себе в удовольствии плюнуть на её подол:

- Прирезать бы тебя, дура, - и, машинально вытерев так и не заляпанное лезвие о штанину, звонко и зло вложил оружие в ножны.

Кто не желал заканчивать вечер без кровопролития, так это василиск. Хорошенько ударившись при падении, он, верное, прочистил голову: дождавшись, пока ведьма, возомнившая себя его хозяйкой, подойдёт ближе, всколыхнулся и бросился навстречу, показав переливающиеся зеленцой яда клыки.

Вот и всё, госпожа Вирке. Вот он – выбор. Хотела свободы? Принимать решения? Командовать своей жизнью? Получи! Только потом не жалуйся.

Василиск, вытянувшийся в тугую стрелу, Айн, в непонимании расширившая свои прекрасные синие глаза, Кайлен, дёргающий ногу так, точно пытался оторвать, и хватающийся за клинок.

Айн – убийца. Жестокая, эгоистичная, способная уничтожить кого угодно, чтобы выжить. Я хотела быть такой же. Пыталась стать такой.

Бесчувственное тело глупой девчонки, посмевшей издеваться над «воронёнком», летит от самого потолка вниз – на гладкий твёрдый пол, отшлифованный тысячами ног учениц Карсе Игнис.

Кто-то кричит.