Дар ненависти

Подслеповато прищурился, разглядел знакомое, хоть и помятое лицо и удивлённо отпрянул: - Да ладно?! Не сбежала?!

Я затравлено метала взгляд от одного к другой, а они, мать их, хохотали, словно ничего не случилось, словно не было ночи, когда я, готовая разреветься, носилась, едва не взлетая, по столам, изображая не то охотника, не то жертву. А им – смешно.

- Весело? – мрачно поинтересовалась я, поднимаясь и отряхивая окончательно испорченное платье. Нда, в таком положении я ещё никогда не оказывалась.

Гверн подал руку, а Синни принялась виновато оправлять на мне одежду:

- Ты, никак, совсем ополоумел? Бедная девочка всю ночь на полу проспала, спины, небось, не чувствует.

- А я что?

- А ты дрых?

Беловолосый показал зубы:

- А что мне, её сторожить?

- Именно! Я же говорила, что настоящая ведьма, а ты…

- А я много повидал и в людях успел разочароваться. Кто ж её знал, что она в лес не убежит к полуночи?

Синни подбоченилась и протянула пухлую ладонь:

- Я знала. Я! И об заклад билась.

Гверн скорчил мину, словно глотнул того самого кислющего вина, вернулся к себе в комнатушку и принёс две полновесных золотых монеты:

- От бабы! По миру меня пустите, не иначе!

- Проигрался – плати!

Беловолосый смиренно отдал первую монету выигравшей спор, а вторую протянул мне. А я смотрела на заляпанный кругляшок, на первые деньги, которые сама заработала, и никак не решалась принять.

- Что думаешь? – он, не дожидаясь, пока я снизойду, насильно сунул денежку.

- Ничего, - благоговейно прошептала я. – Просто я, кажется, поняла, кем хочу стать, когда вырасту.

[1] Подпруга – ремень, который фиксирует седло на спине лошади.

[2] Кресало – часть огнива; устройство для розжига огня – совершенно бесполезное приобретение для нашей героини.

[3] Беловолосый мужик со шрамами и двумя мечами... Вы же уже поняли, к кому эта отсылка, верно?

Глава 6. Интриги и интриганы

Сегодня мне снова снились кошмары.

Она молча падала в темноту. Не кричала, не звала, не просила о помощи. Я тянул руку, умолял схватиться, но она не двигалась. Только смотрела. Смотрела так, словно я отнял последнее, что было дорого ей в жизни. И падала. Снова и снова. В темноту.

Я открыл глаза, чувствуя себя уставшим ещё до того, как встал с кровати. Жирный паук у самого потолка суетливо пополз прятаться, недовольный, что его впервые заметили.