Единственная для визиря

Как только они вышли в сад, Ирис молча поманила её за собой, куда-то по едва приметной тропке сквозь густую экзотическую растительность.

- Здесь мы можем говорить, не боясь того, что наш разговор услышат и передадут господину визирю или самому Повелителю. Я проверяла. В этой проклятой стране просто везде уши, - едва слышно прошептала Ирис. Амлон молча кивнула в ответ.

- Ты что-то хотела сказать мне? – Не выдержав долгого молчания спросила она у Ирис.

- Да, госпожа, - служанка помолчала немного, потом шёпотом произнесла.

- Хаим. Этот старик? – Амлон вздрогнула от удивления смешанного с омерзением.

- По меркам Ирхана он только вошёл в возраст мудрости и любочестия. Некоторым особо преданным Повелителю людям дозволяется иметь свой гарем по достижении определённого возраста. Это особая милость к ним Повелителя.

- И… И неужели кто-то соглашается по доброй воле войти в гарем к такому… такому… - У Амлон не нашлось слов, чтобы обозначить эту мерзость.

- Добровольно – не всякая девушка согласится, поэтому то хаим и изыскивает способы. Смотрите, госпожа, не попадитесь на его уловки, иначе господин визирь вынужден будет отдать вас к нему в гарем.

- Но, Ирис, я и не собираюсь, - Амлон передёрнулась. Господина визиря она боялась, этот человек был неприятен ей, вызывал страх, но к хаиму она после речей Ирис испытывала ещё и омерзение.

- Госпожа, вы просто не знаете ни наших законов, ни нашего языка.

- Конечно, Ирис, что ты!

Амлон подняла глаза на служанку. Она смотрела куда-то вдаль, будто вспоминала что-то такое, ведомое ей одной. Может ли быть, что когда-то эта доверчивая девушка попалась на глаза такому вот пожилому господину? Амлон вздрогнула и не рискнула спросить служанку об этом. Та не просила сочувствия, а ей самой становилась слишком страшно при мысли об этом.

Они с Ирис ещё с час, наверное, гуляли по саду. Палящее солнце, странные растения, невиданные животные, резкие и дикие крики в кустах. Всё было для Амлон чужим. Она рассеянно слушала Ирис, пыталась упражняться с ней в ирханском языке, но мысли её были далеко отсюда. Предгорья Лаабата, родной дом, запах мокрой земли, подруга Тара, с которой они не расставались с детства.