Мой бывший темный

Кто все-таки такие эти «Галавиц»? Почему Виктор решил, что меня подослали? И что, черт возьми, не так с пятном у меня над грудью?

И как же пренебрежительно он сказал: «…Откуда выросшая в детдоме может знать наизусть Шекспира, любить театр, живопись, книги…»

...Сволочь!

Без ответов на эти вопросы только и оставалось, что кусать губы и накручивать себя, опасаясь, во что выльется это путешествие.

Его семья? Когда-то я удивлялась, почему он не знакомит меня со своими родственниками, а вот сейчас не была уверена, что хочу этого.

***

Мы свернули к выезду из города, преодолели железнодорожный переезд, а затем выехали куда-то в поле.

Плюс ко всему, Виктор вполне мог предъявить мне за пощечины, которые я надавала ему сегодня, а значит, следует быть предельно осторожной...

Я несколько раз пыталась заговорить, в конце концов, бывший обещал, что расскажет все по дороге. Объяснит.

К тому моменту, когда автомобиль въехал через ворота за высокий зеленый забор и затормозил на лужайке перед огромным трехэтажным домом, больше похожим на замок, чем на загородную резиденцию, я дошла до той степени волнения, что была готова пешком идти обратно, только бы не знакомиться ни с какой семьей.

— Может быть, это не самая лучшая идея? — осторожно начала я.

— Поздно. Уже приехали.

Ворота за нами закрылись, Виктор вышел из машины и открыл дверь с моей стороны, подавая руку.

— Мы так ведь ничего и не обсудили?

— Виктор Альбертович! — из-за угла дома вышла почтенного возраста женщина в длинном платье в пол и небрежно накинутом поверх незастегнутом полушубке. — Вы приехали, какая радость. Я тут гиацинты сажала в оранжерее, копаю-копаю, смотрю – вы.

Слово «радость» из ее уст звучало словно траурное.

— Эмма Павловна, доброе утро. Братья дома?

— Утро? — она вскинула седые брови. — Всем бы такое утро.

Тон старушки был чопорным, она напоминала английскую аристократку, какими их изображали в фильмах. И при этом всем своим видом она показывала, что меня вообще здесь нет. Это несколько задело, хотя обычно я не обращала на подобное поведение внимания. В детдоме выгоднее было быть невидимкой, чем яркой и выделяющейся.