Я ведьмочка, а значит, совершенство!

За окном снова была ночь. Все правильно, если прошли сутки, то сейчас тоже должна быть новая передышка перед следующим учебным днем. Ночник уютно освещал изголовье кровати, демоническое и такое родное лицо Шаси, на котором горели огнем глаза. В них было столько любви и понимания. Не выдержала, подскочила и обняла своего любимого демона. В тот же миг почувствовала, что полностью раздета. Грудь уж точно голая.

— Шас-с-ся, — зашипела недовольно на него.

— Это не я раздевал, а твой маг, — тут же стал отводить от себя подозрения демон.

Если бы не Элантар, который оказался последним, кого запомнила перед тем, как провалиться в сон, ни за что бы не поверила хитрому проходимцу. На то он и демон, чтобы устраивать с ведьмочкой пакостные сюрпризы. А бессовестный маг еще хлеще Шаси, он мог и раздеть меня.

— Легок на помине, — недовольно пробурчал демон и стал укладывать меня обратно в постель.

— Кто? — хрипнула ему.

— Маг твой идет, — с этими словами Шася отступил к печке и растворился в воздухе.

Сколько не прислушивалась, но ничьих шагов за дверью не слышала, но демону своему в этом вопросе доверяла.

Ручка двери повернулась неслышно и очень медленно. Даже сердце быстрее забилось в ожидании, кто же все-таки зайдет. Из темноты коридора сначала шагнул черный и грязный сапог, а потом проявилась фигура Элантара. Плащ был в пятнах свежей грязи, в некоторых местах даже вода капала.

Ну, мужчины! Никогда не ценят женский труд.

— Проснулась? — прошептал у дверей маг и стал снимать с себя грязную одежду.

Я провожала взглядом дорожку из капелек мокрой грязи, остававшуюся после одежды, и чувствовала, что маг самый последний человек, которого бы мне хотелось видеть сейчас в своей комнате.

— А что, не похоже? Или ты думаешь, что разговариваешь с моим духом? — недовольно буркнула в ответ, поняв, что магу все равно на чистоту в моей комнате.

— Вижу, в себя пришла, — широко улыбнулся Элантар.

Только мне было невесело. Достаточно представить, что сейчас после его ухода встану и начну вытирать грязь, как всяческое человеколюбие во мне умирало, а ромашки в душе презрительно отвернулись.

Маг уверенно присел на кровать и наклонился. От неожиданности вжалась в подушку и притянула к груди одеяло. Ведь я была этим самым магом раздета.