Искра у древа жизни

Вошли в небольшую комнату с витражным окном во всю стену, камином, парой кресел около маленького, с большую тарелку, круглого столика и шкурой огромного непонятного животного на полу. Дарсир поставил канделябр на столик и достал из почти незаметного шкафа в углу поленья для камина. Разжег огонь, и комната наполнилась мягким светом. Там же, только с верхней полки маг достал бутылку вина и пару серебряных кубков.

— Присаживайся, думаю, самое время согреться, — он указал на кресло, поставил кубки на столик и разлил напиток.

Элла покачала головой, уселась на пол, прижалась спиной к креслу и протянула руки к камину.

— Хочу быть ближе к огню.

— Как скажешь, — улыбнулся маг, протянул ей вино и уселся рядом. — Если позволишь, я поставлю щит. Судя по всему, сама ты не справишься.

Элла кивнула. Пригубила вина и закрыла глаза. Дарсир отставил свой кубок, взял чародейку обеими ладонями за голову и запел заклинание. Перед внутренним взором Элла увидела радугу. Четкую, ясную, по-весеннему свежую.

Она переливалась яркими цветами, а затем разлилась по небу разноцветной сетью с желтыми шарами в узлах. Тепло растеклось по телу: то ли вино дало о себе знать, то ли маг своей силой согрел ее.

Элла открыла глаза. Дарсир смотрел на нее с улыбкой. При свете свечей она ясно различила гусиные лапки морщинок, расходящихся от век, и две симметричные дуги вокруг рта. Увидела его слегка припухлые губы, едва заметные ямочки на щеках. Вспомнила приветственный поцелуй и зажмурилась, намереваясь исправить утреннюю оплошность.

Без огонька, говоришь? Смотри не обожгись, маг! Обняла мужчину за шею, притянула к себе и поцеловала.

Дарсир не заставил себя уговаривать. Он отвечал на поцелуи с настойчивой нежностью, беззастенчиво и умело. Руки его без стеснения ласкали чародейку, губы любознательно изучали тело, и Элла сама не заметила, как оказалась спиной на шкуре непонятного животного, без одежды, зато с магом в той самой восхитительной близости.

Он перехватывал поцелуями ее стоны, двигался размеренно до муки, а Элла окончательно теряла разум, утопая в накатывающих волнах наслаждения.

То был не огонек, нет. То был костер, в котором дотла сгорели десятки лет медитаций и отказа от телесных радостей. Но Элла не жалела, она согревала им не только тело, но и истерзанную душу, хотя бы ненадолго оставляя прошлое за спиной, за пределами комнаты с камином и креслами.