Махагон

– Когда он уходил, он был в твоей жёлтой накидке!

– Значит, ты ещё мало выпил, раз помнишь это, – произнёс Финиган, наполняя доверху чары.

Музыканты играли песню о тяжёлой судьбе лесоруба, время шло незаметно. Когда начали расходиться люди, Вар помог священнику подняться и дойти до его комнаты.

– Спи старый медведь, – сказал Вар, закрывая дверь.

Уютные комнаты. Каждый последующий день до этого, заканчивался почти одинаково, только сегодня священник впервые позволил себе выпить лишнего. Пожалеет или нет, он узнает об этом завтра.

* * *

Старая кобыла тащила свою ношу, повозка скрипела и медленно двигалась вперёд по большаку. Цурин открыл глаза. Боль в плече и груди была не выносима. Попытался приподняться на локтях и осмотреться, не вышло. Издав глухой стон он опустился.

– Лежи и не беспокойся, – сказал кто-то хриплым, старческим голосом.

Цурин постарался повторить свою попытку, обернулся. На вознице сидел старик. Цурин почувствовал как всё плывёт, через мгновение он опустился и его снова поглотила тьма.

Сквозь тьму донеслось хриплым голосом. – Не вздумай умирать! Мы уже приехали. Тьма сменялась болью и как будто не его криком. – Где я? Тьма, яркий луч бьёт в лицо. Потом опять тьма, этот приятный голос. – Он поправится, дедушка? И снова темнота. Опять боль и кровь, крик, снова темнота.

Цурин открыл глаза. Правой рукой стёр пот с лица, повернул голову. Было темно, сквозь ставни бил лунный свет. Попытался ощупать себя, не вышло.

– А… неугомонный, – услышал он хриплый, всё тот же, голос.

Старик зачерпнул ковшом, подошёл, помог приподняться и утолить жажду. – Много нельзя, откроются раны, – сказал он, убрав ковш. – А теперь спи, тебе нужно набираться сил.

– Где, я? – спросил Цурин.

– Повторяю в последний раз, в безопасности! – сказал старик.

Усталость накатила волной погружая в темноту, которая без остатка забрала его к себе.

Цурин услышал сквозь сон. – Просыпайся, тебе нужно поесть.

Открыл глаза. Свет, много света, только образы. Кто-то подошёл, одёрнул закрывающее его кровать полотно, помог приподняться. – Я накормлю его, дедушка, – услышал воин тонкий, приятный голос. Кто-то присел на стул стоящий рядом. – Открывай рот, – сказала твердо она. Очертания её лица были размыты. «Сила — в еде, мудрость – в воде», так всегда говорит дедушка.