Наследие снов

Почему-то в моей голове представлялась моя родная мать – может быть она была похожей на Рут? А отец напоминал Руфуса?

Досмотрев слайды до конца, я уселась в кресло, придвинув его к окну. Фотографии обрывались на моменте, где был запечатлен родившийся младенец – закутанный в пеленки крохотный комочек бесполого существа. Можно было подумать, что Рут и Руфус были недовольны этим кадром – женщина кривила губы в сердитой усмешке, а мужчина одной рукой пытался накрыть ребенка.

Мне хотелось думать, что в один прекрасный день я надену на себя что-то подобное платью Рут, и взлечу от счастья в руках кого-то очень сильного и любящего меня после слов «муж и жена».

Ведь именно о таком мечтают девушки, размышляя о любви? Или, о чем они мечтают?

***

Я сидел за барной стойкой, разглядывая миловидную блондинку-бармена. В ней было что-то странное. Слишком светлая кожа, очень светлые голубые глаза, бесцветные брови. Макияж немного правил все эти «слишком», но я все равно заметил.

Я рассматривал, пытаясь понять, что же меня так настораживает?

Уны не было.

Мы договорились встретиться в этом баре на углу улицы, и я сидел здесь уже почти час, но девушки все не было. Просторный зал забегаловки пустовал, время для основного наплыва посетителей еще не наступило, что было мне на руку. Я не любил публичности.

Большое скопление людей всегда приводило к тому, что меня узнавали, и приходилось разговаривать с незнакомыми людьми. Отвечать на их, порой, глупые или грубые, вопросы, уходить от ответа, и, в конце концов, покидать заведение, так и не насладившись выпивкой и одиночеством.

В этот день я собирался провести вечер с Уной. Но Уны не было, и была эта блондинка. Я делал вид, что разглядываю полупустые бутылки на витрине, хотя рассматривал диковинную внешность бармена.

Когда Уна вошла в бар, я пил уже третий стакан виски. Крепкий напиток уже ударил в голову, и я понемногу отпускал внутреннее напряжение. Оно держало меня в тонусе, не давая возможности зверю внутри подчинить меня себе.

Но без Уны было плохо, и я страдал. Зверь внутри страдал сильнее хозяина, казалось, что он завывает, основательно устраиваясь в моём солнечном сплетении.

Почувствовав на плечах маленькие теплые ладошки, я воспрял и обернулся. Фаэ обнимала меня за огромную спину, прижимаясь к правому плечу щекой. Она была маленькой, и очень изящной. Свободно спадающие по ее спине волосы разметались, лавиной рассыпавшись вокруг нее.