Наследие снов

Значит, приступ паники скоро пройдет, и можно будет позвонить бабушке, которая обязательно найдет объяснение этому жуткому сновидению. Бабушка всегда помогала, когда окружающий мир вдруг подступал и дышал в спину, мешая жить и принимать правильные решения.

Я внезапно похвалила себя, что это был не лусид, иначе я не вернулась бы. Иногда лусид был опасен тем, что погибнув в мире снов, человек не возвращался, также умирая в реальном мире. Бабуля как-то объясняла мне особенности осознанных сновидений, которые могут убивать, но я слушала невнимательно.

Вот именно сейчас я думала, что такой лусид убил бы меня наверняка.

Я была готова оставаться там вечно, лишь бы слушать это печальное мужское пение.

Лишь бы эта женщина говорила со мной.

Налив еще стакан водой, я выпила, уже медленней, продолжая считать вдохи и выдохи, внимательно слушая дыхание. Постепенно я успокаивалась, прокручивая слова песни, услышанной во сне.

- Странная молитва, - я задумалась. Что-то в этой песне было мне знакомо, только вот что? Мотив был однообразным, рваным.

Хотя, может это и не молитва вовсе?

Уже набирая номер бабули, я почти в голос пела речитатив девушек в белых сарафанах.

- Бабушка, у меня к тебе есть несколько вопросов. Мне тут приснился сон… - я рассказала весь сон, не прерываясь, чтобы скорее услышать бабушкино вечное «Не печалься, детка, это всего лишь сон», но в этот раз Хельга удивила меня.

- Девушки в белых сарафанах?! – она внезапно закричала в трубку голосом, полным отчаяния. – Уна, ты уверена?! Опиши еще раз женщину на троне, пожалуйста, - кричала бабуля.

Я описала, трубка хранила молчание.

Я тоже немного помолчала для приличия, и спросила:

- Бабушка, мне начинать бояться?

- Приезжай ко мне как можно скорее! – Хельга выкрикнула в трубку. Я поежилась, словно от холода. – Жду тебя через два часа, не позднее. Если ты будешь задерживаться, предупреди меня, пожалуйста, Уна. Прошу тебя! Будь осторожна!

Я кивнула трубке после того, как зазвучали гудки отбоя.

Я вспомнила вдруг, что Эмонитас хотел повидаться с бабушкой.

Я хмыкнула, позволяя мыслям вернуть меня в тот день, когда Радульф нашел меня в «Книжном черве». Он был такой непоколебимый и уверенный в том, что теперь-то я точно его – после моего признания, совместного завтрака. Только он забыл, что у меня были «убеждения» - не оставаться у мужчины дома дольше, чем на пару часов, ночевать только дома, не целоваться с первыми встречными, и ни в коем случае не отдавать свою честь до свадьбы.