Наследие снов

Уничтожила доброго, спокойного и любящего правителя, и оставила только половину – оболочку, которая поддерживает жизнь в тлеющем сердце императора.

Я всегда очень жалел Хоруса. Он был горяч, своенравен, и, конечно, очень силён. Ключевое слово: был. Теперь же Светью фактически правили кланы, а Император только помогал.

Успешный менеджер, если говорить словами другого мира.

Хорус старался, превозмогая себя, и я видел, как ему больно. Неужели любовь способна на такое?

И так ли сильно та женщина любила Императора?

Я приземлился на крыше башни, обратившись в прыжке.

Для оборотней превращение – это такой же естественный процесс, как и дыхание. Но не для меня. С самого начала, когда я согласился на испытания, я чувствовал в мгновения переворота сильнейшую боль. Хорошо, что превращение – это мгновение.

Мгновение, в которое мир вокруг меня смазывается в сплошное пятно без цвета и запаха, когда боль настолько пронизывает меня, что я перестаю понимать, где я и кто я.

Это ощущение сразу же проходит, стоит мне обрести полную форму – человека или птицы.

Но каждый раз я мысленно готовлюсь к этому мгновению.

Я отряхнул пыль с брюк и протер ладонями носки ботинок. Хорус любил опрятность, и всегда обращал внимание, если кто-то был неряшлив, и этот кто-то сразу же терял важность в его глазах. Взгляд Императора сразу тускнел, приобретая безразличный вид.

Я же принёс ему плохие новости, и пыль на моих ботинках могла понизить важность этих самых новостей. Хельга бы не простила мне такой оплошности, и заставила бы снова и снова надоедать Хорусу, чтобы донести до него серьёзность происходящего.

Я занёс было ладонь с согнутыми пальцами, чтобы постучать в кабинет Императора, но дверь распахнулась в то же мгновение.

- Заходи скорее, Аха, - втянул меня внутрь комнаты Хорус.

***

Я проснулась, завернутая в простыню.

Упала, соскользнув с постели, пытаясь спастись от ужаса, который сковал моё тело после сновидения. Мокрая ткань сковывала движения, а мне очень хотелось выбраться из кокона поскорее.

Почти разрывая ткань, я рванула простыню и упала на пол снова. Поднявшись на ноги, почти бегом, я пересекла квартиру, оказавшись на кухне.

Меня тошнило, голова кружилась, а движения я не контролировала. Я с трудом налила воды в высокий стакан, выпила его залпом и выдохнула – дыхание медленно восстанавливалось, что меня порадовало. Тот сон, который темным маревом окутал меня, испугал настолько, что я сначала приняла его за реальность.