Наследие снов

- Уф, - вздохнула я и пошла на мотив известной песенки. Мужской голос уже выводил:

Каждая часть меня хочет верить,

Что существует тьма, которую нужно пережить,

Чтобы увидеть и почувствовать яркий свет,

Только ради тебя…

«Немного фальшивит, но, в целом, очень похоже на оригинал» - мысль вспыхнула и исчезла. Конечно, до оригинала ему далековато, но мужчина, который придумал эту песню совершенно точно не писал её для Радульфа Эмонитаса.

Прямо посередине кухни стоял тот самый – миллионер и циник, и напевал себе под нос песню.

Вокруг его талии был обвязан кружевной передник, а в руках Эмонитас держал внушительных размеров сковороду. Я, обомлев от увиденного, задела рукой стакан на столе, который сразу же полетел на пол и разлетелся на несколько крупных осколков. Не очень-то я ещё восстановилась, если едва контролирую свои движения.

Песня оборвалась, Эмонитас обернулся, видимо, все еще мысленно напевая, и удивленно уставился на меня своими пронзительными глазищами.

Вот ведь природа одарила восхитительным цветом.

- О! Ты уже на ногах! Ты отдохнула? – участливо спросил он, притоптывая одной ногой, выстукивая ритм мысленной песни. – Я готовлю, - он покосился на часы на левом запястье, - полдник, - улыбаясь, он вновь бросил хитрый взгляд на меня. – Ты есть-то будешь?

Есть-то я буду, но очень осторожно.

Мало ли?

Я кивнула, пристраивая едва послушное тело на очень дорогой с виду стул с высокой спинкой. Вся мебель казалась дорогой, но очень простой. Занавески на широком окне были светлые и неприметные, хотя я разглядела материал – лен, модного нынче изумрудного цвета.

- Тогда мыть руки и сними плащ, - он покашлял, - пожалуйста.

Какой вежливый, однако, миллионер. Это действительно тот самый мужчина, о котором ходят сплетни, что он хам?

- А где… мыть? – голос не слушался. Я покряхтела, стаскивая тяжелый плащ с плеч. Зачем я вообще его надела в помещении, кто бы мне подсказал.

Эмонитас быстро резал овощи, раскладывая по тарелкам яичницу с беконом.

Кивнув в сторону раковины, не глядя на меня, Эмонитас сорвал с талии передник и одним движением закинул его на спинку одного из стульев. Передник пролетел пару метров и повис именно там, куда целился мужчина.

Ловкость рук, и никакого волшебства. Какая слаженная работа мысли и тела.

Я восхищалась им. Он казался прекрасным и похожим на кого-то очень знакомого, но давно забытого. Я наклонила голову, рассматривая его, а он же в ответ меня.