Наследие снов

Но это только пока, потому что я был уверен абсолютно в том, что эта девушка будет моей – с этими её рыжими волосами, сказками про осознанные сновидения, безумные автобусные интервью, а также вместе с этой чёртовой чёрной одеждой.

Неужели нет другого цвета? Всё время чёрный.

Когда я привёз нас в мою квартиру почти в центре города, она всё ещё спала. Видимо, эти её странные практики со сном довели её до такого состояния. Куда смотрит её бабка?

И знает ли она об этих её экспериментах?

Я посмотрел на Уну через зеркало заднего вида.

Она всё ещё была бледна, но дышала ровнее, и даже подложила сложенные ладони под щёку. Это заставило меня умиляться ей – её непосредственности. Уна уснула прямо на улице. Что было бы, если бы я её не искал? Она потеряла бы сознание, упала бы на асфальт. Её могли ограбить, в конце концов!

Я смотрел на неё, смотрел и думал. Я всё ещё не испытывал к ней ничего, что должен был испытывать – никакой нежности, или тепла. Я хотел разглядывать её, жадно, будто весь её облик принадлежит мне.

Я хотел трогать её, словно никогда не трогал ни одну женщину.

Если бы кто-нибудь попросил меня объяснить эти чувства, я бы назвал их чувствами, которые испытывает ребёнок к своей игрушке – она ему нравится, в неё интересно играть, и можно даже с кем-нибудь поделиться на время, но ничего больше, никакой особенной любви.

Я потряс головой, отбрасывая мысли. В конце концов, она хорошо подходила под идеальную женщину Эмонитасов – рыжая, бледнокожая и абсолютно сумасшедшая в хорошем смысле слова.

Отец должен быть рад.

Наверное.

Отец рад только ему, только его выбору отец одобряет, а мой выбор всегда неверен.

Но я нашёл рыжую женщину для себя первее, чем он, и отец обязан отметить это! Хоть жестом! Хоть словом!

Я вышел из машины, осторожно взял на руки хрупкое тело Фаэ. Она даже не пошевелилась, до того крепко спала. Закрыв машину, я понёс свою ношу домой, размышляя, чем бы её накормить. Как долго она проспит? Сколько у меня времени?

Едва я зашёл в дом, разувшись, я отнёс её в спальню.

Я же не мог положить Уну прямо в коридоре на кафель, поэтому, я бережно стянул с неё этот демонов плащ, оставив её в футболке и джинсах, и уложил на свою кровать.

Вот так будет хорошо.

Я прикрыл дверь, и мне позвонили из редакции, которая отправила Уну на интервью со мной. Я позвонил им лично сразу же, едва наступило утро следующего дня после интервью, и задал несколько личных вопросов главному редактору.