Наследие снов

За тот период, от момента отказа от избранницы до свадьбы девушки прошло не больше месяца, но зверь успел уничтожить своего носителя.

Уничтожить носителя. То есть такого же, как я.

Что происходит с теми, кого уничтожает собственный волк?

Руфус подошел к окну. Должно быть уж наступила ночь. По моим ощущениям я лежу здесь уже очень долго.

- Долгие годы экспериментов Матери и Отца, отраженные в записях Асаады, приучили нас к тому, что мы обязаны подчиняться зверю внутри. Нас с детства учат тому, что чувствами будет руководить волк, и для комфортной и нормальной жизни мы должны слушать только зверя внутри, а не свои желания или эмоции.

Он вздохнул и вновь подошел ко мне – легкой поступью опытного волка. Так всегда ходил отец – бесшумно, но ощутимо.

- Я даже не уверен, выживет ли он. Ты поговоришь с Уной? – в его голосе сквозила неуверенность. – Она незнакома с нами, и памяти Амаунет у нее нет. Это странно. Может быть Амаунет жива? Такое могло произойти?

Молчание повисло в воздухе.

- Когда мы их разделили, Нефтада не говорила, как вернется Уна. Я не знаю, нормально ли то, что Уна переселилась в тело Амы, и переселилась ли? И куда пропала Амаунет?

Руфус потер лицо ладонями – звук был мне знаком, и я даже представил себе, как он это делает..

- Ладно. Давай перестанем думать об этом. Надеюсь, скоро приедет лекарь Хролфа, и мы сможем хоть немного отдохнуть после такого сумасшедшего дня.

Почти сразу же в дверь дома постучали. Я слышал голоса, слышал их движения, но ничего не мог поделать.

Я горел. Плавился и снова горел. Мне казалось, что мир сузился до одной точки внутри солнечного сплетения, и там, внутри этой точки бесновался волк. Он грыз меня изнутри, обгладывая кости. Разрывал большими сильными лапами мою плоть, и завывал, иногда злобно порыкивая.

Я не знал правила этого мира, и не знал правила жизни с волком. Мне всегда казалось, что главный в паре – всегда человек.

О каком своеволии может идти речь, если я был в своем праве! Как какой-то зверь может указывать мне, кого любить. Только мне, Ральфу, под силу решать, кто будет моей избранницей! Жизнь в качестве богача избаловала меня, позволила мне думать, что я всё могу.

Что мир принадлежит мне.