Ведьма на двоих гадала

А ведь именно это и хотел мне поведать Плесии, назначая встречу.

– Значит, Крафтинес?

– Вполне вероятно. Они ведьмы, обладающие всеми нужными способностями. Хотя я уверенна, что Атия была искренней в своих чувствах, такое нельзя подделать или сыграть. В ее глазах читалась боль и отчаянье. Если только Фейлис не решила пренебречь чувствами сестры и устранить ненужного свидетеля.

– Значит, остается подождать, пока целители приведут мага в чувства, и узнать правду.

Я тяжело вздохнула. Почему всё только усложняется с каждым днём? Мало мне проблем с заклинанием, так теперь еще и за жизнь свою нужно беспокоится.

– Ничего не получится, – отрицательно покачала головой. – Печать забвения стирает все воспоминания, чувства, эмоции и обрекает человека на погибель. Даже если целители смогут вернуть его к жизни, он будет просто бесцельно существовать, постепенно угасая и лишаясь жизненной силы.

Фамильяр скептично посмотрел на меня и сложил лапы на груди. Было заметно, что мои устрашающие речи не произвели на него большого впечатления.

– Ведьма, мы же в академии магии, где сконцентрированы одни из лучших ученых Силота. Полагаем, они-то смогут поставить Плесси на ноги.

– Печать забвения может снять только наложивший проклятие или его смерть, – пояснила неверящему друку.

Я оказалась в той же точке, откуда начинала. Еще час назад у меня была возможность прояснить хоть что-то, а теперь снова тупик.

В парке становилось более людно. Похоже, соревнования закончились, и зрители со стадиона начали разбредаться по территории академии. То тут, то там было слышны разговоры о произошедшем с Плесси. Похоже, новость уже успела облететь округу и наделать шуму.

– Элизабет, как хорошо, что я тебя встретил, – заговорил Оливер, который прогуливался со своими друзьями, празднуя очередную победу. – Слышал, ты стала свидетельницей произошедшего с преподавателем иллюзии.

– Не совсем. Я пришла позже.

Хоть Оливер и вызывал во мне лишь положительные эмоции, и я рада всегда его видеть, но сейчас хотелось побыть одной. В голове творилась каша, смешавшая чувства и разум.

– У тебя были тяжелые дни, – парень присел рядом.