Один поцелуй до другого мира

Она поставила ведро, опустила в него тряпку и медленно двинулась вдоль полок, касаясь их рукой. Ей чудилось, что царивший вокруг сумрак едва ощутимо дрожит и покрывается рябью. Это было странно, но… знакомо! Нечто похожее Ива ощущала тогда, когда тренировалась создавать порталы. Ей чудилось, что еще немного — и ткань пространства прорвется, и она окажется… Где? Этого Ива не знала, но упорно шла дальше. Полки кривились и изгибались под немыслимыми углами, но она удерживала их на месте своей магией — магией алой жрицы.

И вдруг в глубине лавки Ива увидела неприметную деревянную дверцу, небольшую — Иве пришлось бы нагнуться, чтобы зайти в нее. Но она могла поклясться, что прежде этой дверцы не было. Оставалось всего несколько шагов и…

— Что ты здесь делаешь? — скрипучий голос швырнул Иву в обычную реальность, где полки не извивались, как змеи, а воздух не рябил от скрытой ворожбы. — Почему не работаешь?

Эсмус вынырнул из тени, он и сам был словно тень — зловещая и мрачная. Он запахнулся в черную мантию и почти слился с сумраком, что царил в этом уголке лавки.

— Я заблудилась! — ответила Ива, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Я выведу тебя. Идем!

Без лишних разговоров он ухватил ее за локоть, потащил за собой и выпустил только у прилавка, рядом с которым Ива оставила ведро.

— Дерзкая девчонка! Что ты вынюхиваешь?

— Ничего! — Ива подняла голову и ответила прямым взглядом. Главное — не выглядеть испуганной. — Я заблудилась!

Она рассматривала острый подбородок старика, на котором пробивалось несколько седых волосков, его тонкие губы, что корчились сейчас, словно два червяка, его ноздри, трепещущие от гнева, и думала о том, какой он все же неприятный человек.

А господин Ильвиль вместо того, чтобы продолжить ее отчитывать, вдруг улыбнулся. Правда, и улыбка эта оказалась холодной и скользкой. А потом он, без предупреждения, запустил руку в волосы Ивы, закрученные жгутом и скрепленные на затылке шпильками. Тяжелые пряди рассыпались по плечам, а господин Ильвиль принялся перебирать их костлявыми бледными пальцами. Ива похолодела от этого неожиданного поступка. Никто из мужчин прежде не прикасался к ней. Конечно, если не считать Ксандора, но это другое…

Алыми жрицами любовались издалека. Восхищались ими, боготворили их, но никто не смел дотронуться. Однако мерзкий старик трогал ее так, будто имел на это право, и она в первую секунду опешила, но после опомнилась и оттолкнула его руку.

— Вы не смеете! — крикнула она.