Один поцелуй до другого мира

Взбил пену и, подойдя к зеркалу, принялся избавляться от утренней щетины. Ива сначала подсматривала тайком, а потом встала у дверного проема и стала смотреть, как Ксандор плавными движениями проводит лезвием по лицу, снимая пену. Никогда прежде она не видела, как бреются мужчины. И было что-то завораживающее в этом процессе, почти мистическое.

— Одевайся, — бросил он через плечо, но глаза смотрели лукаво и ласково. — Знаю я вас, девчонок: хоть бы к вечеру выйти.

— К вечеру! — фыркнула Ива. — Знает он! Я соберусь прежде, чем ты побреешься.

Нет, не собралась. Шляпки оказались одна другой интереснее. И какую выбрать? Ведь, появляясь перед публикой в первый раз, артистка должна выглядеть неотразимой! Пусть даже они вовсе не станут выступать! Искусственные цветы на одной из шляпок отлично подойдут к зеленому платью, зато ленты на другой прекрасно сочетаются с алым. А чулки! Ива никогда прежде не носила чулки, но слышала, что существует такое чудо. Тонкие-тонкие, словно паутинка! Их оказалось несколько пар.

И стоит ли надеть повседневное платье, то самое, что ожидало на кресле? Или выбрать все же одно из выходных?

С большим трудом определившись с нарядом, Ива выглянула в соседнюю комнату, где Ксандор уже закончил с бритьем. Он растирал лицо полотенцем и смотрел на Иву. В серых глазах сквозила ирония.

— Я побрился, — сообщил он.

— Поздравляю! — буркнула Ива, прикрыв дверь.

Сердце приплясывало в груди тревожно и сладко. Расстегнутая рубашка Ксандора не скрывала крепкой мускулатуры, а рукава он закатал, обнажив упругие мышцы.

Выглядел он потрясающе.

Подрагивающими руками Ива сняла халатик. Она, кстати, тоже очень ничего… «Ива! Опомнись! Это всего лишь влечение!»

Чулочки отлично смотрелись на ее гладких стройных ножках. Тонкая кружевная сорочка струилась, повторяя изгибы тела. Вот только платье никак не удавалось застегнуть: и кто придумал эти маленькие верткие пуговки на спине! Как неудачно, особенно когда ладони вспотели от волнения!

— Ксан! — крикнула Ива. — Помоги!

Подставила спину, а он вместо того, чтобы взяться за пуговицы, отогнул ворот и прижался губами к шее.

Поцеловал чувствительный участок кожи, обычно скрытый волосами. А главное, коварный, попросил Иву их приподнять, она и послушалась — думала, что мешают. Она замерла на полувдохе, выгнулась назад, по рукам побежали мурашки.

— Ксан… Перестань…

— Извини.

Он оторвался с большим трудом и медленно принялся застегивать платье. Ива едва стояла на ослабевших ногах.