Шарлатан

Шарлатан

Андрей Ланиус

Шарлатан

1

У Петра Ильича Еременко был друг. Дружили с юных лет, со школьной скамьи. Неожиданно родители Петра Ильича оставили Москву, переехали и навсегда обосновались в другом городе. Это был очень хороший, небольшой, приморский город!

Располагался он на двух уровнях, на просторной прибрежной низине и, на так называемой, Горе. На самом деле никакой горы не было, был высокий глиняный уступ, обрывавшийся к морю, но в том месте, где образовался город, он отходил далеко от залива, давая простор для строительства на ровном пространстве.

При взгляде на город сверху, любого, даже самого несентиментального человека, привела бы в восхищение открывшаяся панорама. Прямые улицы, нарезанные строго вдоль и поперек, делили утонувший в зелени уютный город, на правильные квадраты; вдали, чуть приподнятое над горизонтом, виднелось море.

Здесь хотелось бродить по тихим улицам, поселиться на окраине в домике с небольшим садом и мирно жить до скончания века.

Впоследствии город разросся и полез наверх.

Петр Ильич жил в нижней, старой части города, на набережной, в красивом кремовом доме с колоннами, балконами и башенками, неподалеку от старинного, густо затененного парка.

Друзья всю жизнь переписывались, время от времени видались в Москве, куда Петр Ильич наезжал по служебным делам, а в последнее время, овдовев, он чуть ли не в каждом письме звал Станислава Сергеевича Кислинского, для него просто Славку, приехать в отпуск, погреть старые косточки на золотом пляже теплого Азовского моря.

Долго собирался Станислав Сергеевич в гости к школьному другу, в восьмидесятом году собрался. Купил билет на поезд в купейном вагоне, что было необычайно сложно сделать в период летних отпусков, и покатил на юг, вниз по земному шару.

При встрече друзья долго обнимались, первые дни засиживались далеко за полночь, вспоминая школьные годы, проказы, маленькие радости и печали, и чудесную девочку Таню, полюбившуюся им обоим в десятом классе, и вышедшую впоследствии замуж за другого парня.

Петра Ильича поначалу несколько удивляла и как-то стесняла перемена, произошедшая с его другом. У Станислава Сергеевича появилось в характере какое-то неуловимое высокомерие по отношению, не к нему, нет, по отношению ко всему остальному миру.