Морская ведьма

Их взгляды скрестились и, заглянув в глаза женщине-змее он, видимо, прочёл в её взгляде неотвратимость смертного приговора.

– Нереин никогда не простит тебе моей смерти! – процедил он.

– Я найду способ убедить её в том, что я к ней не причастна.

– Ты опустишься до лжи?

– Почему это тебя удивляет? Да, опущусь. А ещё я подарю ей вечную молодость, власть и магию. Я вырву её из мира людей, где ты мечтал заточить её. Мы будем счастливы в новом мире – мире без тебя. И я не остановлюсь на этом, моя любовь. Я уничтожу всё, к чему ты стремился.

Сорву корону с голову твоего названного брата и верну её законной владелице. Я стану контролировать каждый шаг Разии, а через неё – и ваш маленький, скудный людской мирок, лживый и порочный. Так будет. И ты уже ничем не сможешь мне помешать. Потому что будешь окончательно, бесповоротно мёртв.

– Это для меня честь – пасть от руки достойного противника.

Ворикайн вскинул голову, обнажая всё ещё гибкую шею, хоть кожа на неё и успела загрубеть от прожитых лет.

Стать не такой нежной, как Марихат помнила.

– Или, правильнее будет сказать – от его клыков?

Если бы он повёл себя иначе? Выказал страх, раскаяние, любое другое чувство? Хоть какое-нибудь… но он оставался холоден, как лёд. Расчётливый, бесчувственный, сукин сын!

Чувствуя разрывающую боль в сердце, будто бросаясь вперёд с обрыва, уничтожая часть себя, – самую лучшую часть, – Марихат выпустила клыки и вонзила их в его шею, впрыскивая в его кровь яд. Яд, против которого нет противоядия ни у одного создания, за исключением, разве, что Богов? Только никто не помнит их вмешательство в дела смертных, равно, как и бессмертных, вот уже добрую тысячу лет.

Пути назад не было.

Ворикайн захрипел, забился в руках Марихат.

Когда она подняла голову, по лицу её струились слёзы, а в змеиных зрачках-лезвиях отражалось пламя.

– Я хотела подарить тебе вечную жизнь. Я любила тебя, лорд Молний! Как случилось, что моим ласкам ты предпочёл всё это?! Как… зачем мы оба дошли до этого?.

.

Яд заставлял лорда Молний биться и хрипеть. Созерцать агонию в какой-то момент стало невыносимо. Марихат отвернулась.

Она уже жалела о том, что сделала, но пути назад не было.

Змея укусила свой хвост. Цикл завершился.

Хрип стих.

Марихат почувствовала слабое прикосновение к своей руке и повернув голову встретилась глазами с Ворикайном.

– Я…тоже…любил тебя…как умел…

Взгляд остановился и вмиг остекленел, будто кто-то изнутри задёрнул ночные шторы.