Морская ведьма

Ты по-прежнему самовлюблённая и наглая девчонка, Марихат. Которую я, к стыду, к моему, слишком сильно баловал и не сумел научить змеиной мудрости. Не трать лишних слов на объяснения. Не трать лишних слов на рассказы о своей жизни. Мне слишком хорошо известно всё и без них. Я был бы плохим царём, если бы не знал о жизни моих подданных. И был бы плохим отцом, брось на произвол собственное дитя.

– Простите меня, отец!

– Ты же сказала, что не будешь просить прощения?

– Как вы правильно заметили, я слаба. Наверное, всё дело в моих человеческих генах, за которые все так презирали меня…

– Чушь! Никто не посмел бы презирать мою дочь! Даже за человеческие гены.

– Возможно, отец. Я не послушалась вас – это было первой моей ошибкой. Я не вернулась к вам, когда всё случилось именно так, как вы и предсказывали – это стало второй. Сегодня я узнала о третьей, заставившей меня немедленно просить помощи.

– Говори, – кивнул Василеск.

И, как в далёком детстве, Марихат окатила тёплая волна осознания того, что как бы не была сильна проблема, есть кто-то, кто сильней.

– У моей связи были последствия. Я думала, мой ребёнок умер, отец. Все мои магические проверки подтверждали слова Ворийкана и я, оплакав дитя, смирилась. Дети нагов и людей выживают крайне редко. Но сегодня старый любовник пришёл в мой дом и заявил, что дитя всё-таки выжило.

– Ты хочешь отнять у него дочь и вернуть себе? Девочке, судя по моим подсчётам, должно быть около семнадцати? По людским меркам – почти взрослая.

– Конечно, я хочу вернуть своё дитя себе! Оставшись человеком, она состарится через каких-то жалких тридцать лет и проживёт свою жизнь раньше, чем наши змеёныши становятся совершеннолетними! Но если бы дело было только в этом, я не пришла бы сюда за советом. Всё гораздо хуже.

– Дитя моё, – мягко выдохнул Василеск, – пока ничего из того, что я от тебя услышал, я бы не стал подводить под понятие «очень плохо».

– Тоже, отец, что встревожит сейчас и твою. Ворийкан задумал в пику мне выдать нашу с ним дочь за инкуба из клана Кровавых Братьев.

Мгновенно сузившиеся в змеиные щелки зрачки Василеска, лучше любой мимической игры отразили впечатление, произведённое данной новостью.