Ри Эль в академии Катастроф

– Или у одного из гостей, – спохватился Ми Ра Ниль и двинулся с инспекцией к кочевнику. Мол, выворачивай карманы, дружок. Но кочевник агрессивно выставил перед собой саблю. Не на того напали.

Что ж. Профессор пожал плечами и столь же беспардонно направился к Джессамине, дабы произвести обыск с тщательным ощупыванием частей тела и прилегающей к ним одежды. Здесь ему тоже помешали — и тоже агрессивно. Только Ми Ра Ниль похлопал гостью по бедрам, где предположительно должны были находиться потайные карманы, как его развернули и обезвредили коронным ударом кулака в челюсть.

– Ах, ну зачем же?! – воскликнула принцесса Мираж и принялась отчитывать своего спутника. – Всегда ты действуешь топорно, Альфинур! Где твой такт? Где элементарные манеры? Что сейчас, что в тот раз, с кучкой разбойников. Ну да, их главарь положил на меня глаз. Но я бы выкрутилась. Воспользовалась бы какой-нибудь из своих отработанных уловок. Разошлись бы тихо-мирно, без всяких игр в догонялки. А ты — ну конечно, мужчина с большой буквы, защитник, рыцарь несчастный! Чуть что — сразу пускаешь в ход физическую силу!

Пока Альфинур на повышенных тонах отстаивал свою точку зрения, пока профессор валялся на полу и приходил в себя, а вокруг него чирикали птички и летали звездочки, Ри Эль дотошно копалась в мешках на верблюжьем горбу.

– Нашла! – воскликнула студентка. И тотчас находку выронила: – Ой! Жжется!

Это был нож с зазубринами.

– То есть как? Нож, который достался мне от змея, на самом деле деталь артефакта?

– Замаскированная деталь, – поправил ее ректор. – Брось скорее! Сейчас начнется трансформация.

Джессамина послушно бросила. И нож изогнулся дугой. Зубцы втянулись в сталь лезвия, рукоятка оплавилась, сошло узорное покрытие.

Ми Ра Ниль приподнялся на локтях, уставился на то, что осталось от ножа, и глубокомысленно выдал:

– Ну зашибись!

Кочевник на всякий случай замахнулся на него саблей, но потом вновь перевел взгляд на точку, где завершалась метаморфоза. Ножа, и впрямь, больше не было. На его месте лежала совершенно непонятная многоугольная штуковина.

Ректор дотронулся до нее первым.

– Уф, остыло. Можно брать.