Ри Эль в академии Катастроф

Он легко и непринужденно рассекал пески при помощи своего мясистого заостренного хвоста. Носил модный сюртук на своем мощном торсе, по перстню на крепких пальцах рук (имелись бы ноги — носил бы и на ногах). Принюхивался носом, который все его троюродные тетушки и дядюшки в унисон признавали породистым. Почему троюродные? Да потому, что двоюродных и родных Фаргар съел еще в безудержную пору юности, прежде чем ему — на расстоянии, конечно — втолковали: своих есть нельзя.

Это потом он уже возмужал, проникся философией предков и вековыми традициями.

Стал чтить семейные ценности и изрядно отощал. Потому как давненько не закусывал человечинкой.

Фаргар прислушался своим — без сомнения породистым — ухом. Уловил бульканье воды во фляге, урчание желудка. И поплыл по барханам к вожделенной цели, сверкая на солнце чешуйчатым серебристым хвостом.

Хвост был первым, что заприметила Джессамина. Она поднялась с колен, прищурилась, после чего в ужасе прислонилась к первой попавшейся скале. Проклятье. Ее запах учуяли.

Какая жалость, что все ее сверхспособности, вроде превращения в невидимку, испарились, едва она пересекла черту, разделяющую миры.

С поверхностью скалы не сольёшься. Кактусом не прикинешься. А этот змей — принцесса слыхала о нем из рассказов кочевников — самая подлая, самая хитрая и безжалостная тварь во всей белой пустыне.

– Ну-с-с-с-с, – прошипел Фаргар, высунув кончик длинного раздвоенного языка и поигрывая бицепсами под тканью сюртука. – Кто тут у нас-с-с-с? Крас-с-сотка? Ужас-с-с-но немытая, вонючая.

Но по крайней мере, крас-с-с-отка.

Джессамина вжалась в скалу и глянула исподлобья. Очень хотелось закричать. Но если бы крик хоть что-то решал…

– Чего хмуриш-ш-ш-шься, детка? Садис-с-сь ко мне на хвос-с-с-т. Довезу со вс-с-с-еми удобствами. А потом вымою и с-с-съем.

Выбора у нее не оставалось. Либо сейчас съедят, либо потом. Хотя если змей — чистоплюй, он еду прежде вымоет. А если еда станет брыкаться, отправит ее в нокаут да хотя бы вот этим кулаком.

Надо же, сколько перстней! Вот, кого людям Альфинура стоило бы ограбить в первую очередь.

Мускулистые руки — на вид довольно приятные для того, кто передвигается за счет хвоста — протянулись к Джессамине, сгребли ее в охапку и пощекотали под ребром острым когтем. А когти у Фаргара были словно из чистого золота. Тут-то принцессу и парализовало. Она буквально не могла пошевелиться от страха.

Затем ей плотоятно улыбнулись, обнажив не менее острые клыки.