Ри Эль в академии Катастроф

Ей бы сейчас не помешал собственный маяк, который разгонял бы тьму вокруг нее самой.

Снова то же видение. Мальчик-служка, он же приятель Шен-Шен, истошно кричит, проваливаясь в песок, родители и сестры задыхаются внутри гигантского смерча, а она, Ри Эль, никому и ничем не в силах помочь, заживо погребенная под каменной плитой.

«Если бы ямогла… Если б я только могла раз и навсегда укротить все катаклизмы на свете...»

Она проснулась в холодном поту. И не потому, что сон оборвался. Его оборвали – специально.

Солнечным лучом, прицельно пущенным сквозь щель между занавесками.

– Эй! Что за дела? – проворчала Ри Эль. Она кое-как сползла с кровати — лохматая, заспанная, совершенно изможденная — и, щурясь, прошлепала к окну. Там она раздвинула занавески. Со второго этажа маяка открывался удивительный вид. Точнее, удивительно унылый. Стальное море, серое, без единого просвета небо. Да и для восхода пока рановато. Спрашивается, откуда взялся луч?

Ри Эль разрубила его ребром ладони — бесполезно.

Наглухо задвинула снаружи ставни — лучу хоть бы что. Светит и светит. Скоро дыру на подушке прожжет.

– Опять, – догадалась девушка. – Очередное бесполезное чудо.

Она прошлась к ширме, по пути крутанув вертушку радио-передатчика, приделанного к стене, и принялась переодеваться.

Из утренней сводки новостей следовало: у берегов городка Айнавура ни одного крушения за ночь. Лишь какой-то пьяный рыбак утонул за северо-восточным мысом. Далее ведущий завел живенький монолог на тему того, какие нынче в моде ковры и почем на рынке подвесные лампы из цветного стекла.

Ри Эль стянула с себя пижаму и попыталась швырнуть ее поверх ширмы на кровать. Ай, мимо! Вечно ей не везет. Ни с учебой, ни с метанием пижам.

– В академию Катастроф ты должна вернуться. Любой ценой, – сказала Ри Эль своему лохматому отражению в зеркале.

***

Хлопнула массивная дверь – Джессамина не раз бралась за эту медную ручку-кольцо, застрявшую в львиной пасти. Не раз забывала, кто она и зачем спустилась в средние миры.

Не раз предавалась беспечным утехам. Ее чуть было не выдали замуж за знатного эмира — вовремя опомнилась, сбежала. В сандалиях, которые перед побегом не мешало бы починить. С дневным запасом пищи в заплечной котомке. С одной только целью. И без понятия, что будет дальше.

А дальше была белая пустыня. Раскаленные пески, удушающие дни и морозные ночи. Пыльные бури, сожаления, упадок сил. И извечная, неутолимая жажда.