Фея (не) против любви

Глупая!

Ратмир теперь шел впереди, держа руки в карманах и запрокинув голову к весеннему солнышку. Я же плелась позади, буравя взглядом его спину. На его счастье, феи не умеют воспламенять одним взглядом, иначе он давно бы стал горсткой пепла.

То ли от жалости к себе, то ли просто от вселенской обиды за всех обделенных начала шмыгать носом. Хмырь повернулся несколько раз ко мне, обеспокоенно вглядываясь в лицо, но каждый раз снова продолжал путь.

До первого привала я еле дотащилась. Сумка с каждым шагом казалась все тяжелее, даже испарина выступила на лбу.

– Возьми, – Ратмир выудил из сумки какой-то корешок и протянул его мне. – Надо разжевать. Будет горько, но выплевывать нельзя.

– Отравить меня решил вдобавок?

– Черт! И почему я сразу не додумался? – Ратмир насмешливо склонил голову набок. Видя, что я не собираюсь брать сомнительное растение, он сжал пальцами мою челюсть и едва ли не насильно впихнул корешок. – Как дитя малое…

– Нафеюсь оно чифтое? – кое-как с набитым ртом проговорила я.

– Надейся.

Хотелось сказать много всего этому нахалу. И желательно из репертуара недостойного целомудренных и благочестивых феечек. Но вместо этого я молча жевала злополучный корень. Горечь опускалась в горло, обжигая его. На какое-то время даже стало легче дышать, но, увы, ненадолго.

Как только мы продолжили свой путь, усталость снова вернулась, да еще и в большем объеме, чем раньше. Я с трудом переставляла ноги, хотя шла налегке. Ратмир сразу же после привала забрал сумку обратно.

– Как ты? – вдруг прямо передо мной появилось лицо Ратмира, которое почему-то двоилось в глазах. Да и вообще выглядело каким-то смазанным. Может корешок был галлюциногенным?

– Нормаль…

Договорить мне не дали. Земля резво ушла из-под ног, а сильные руки подхватили меня словно пушинку. Сил сопротивляться, требовать, чтобы меня немедленно опустили, не было от слова совсем.

Время от времени я открывала глаза, отмечая, что мы продолжаем идти, наблюдая, как сменяются деревья и как мелькает все чаще серая безликая каменная кладка. Марево перед глазами давно превратилось в густой туман, из которого с большим трудом я слышала голос хмыря. Меня знобило и даже две куртки не могли меня согреть.