Дочь ректора

– Откуда у тебя ключ? – спросила Аврора.

– Украла, – легкомысленно отмахнулась Сабрина. – Или попросила одного из поклонников украсть его для меня, – какая разница?

– Я не хочу туда идти, – возразила Дженни.

– Брось! Разве тебе не интересно, что ждёт наверху?

– Нисколько. Я предпочту вернуться вниз. Мне вполне хватает общего веселья без индивидуальной программы. Аврора? – повернулась Дженни к подруге. – Ты со мной?

– Если вы сейчас уйдёте, я сочту вас слишком скучными для своей компании, – холодно сверкнула глазами Сабрина.

– Я пойду, – кивнула Аврора, принимая вызов.

– Клянусь, ты не пожалеешь о сделанном выборе, – плотоядно облизнула губы Сабрины.

Девушки обменялись улыбками, как ударами.

Выхватив из пальцев Сабрины ключ, Аврора, не колеблясь, толкнула дверь и оказалась в лифте, мгновенно вознесшем её наверх, туда, где поджидал полумрак и скользкий мраморный пол. Глухой музыкальный ритм, грохочущий снизу, долетал и сюда, заставляя вибрировать пол под ногами.

Узкий коридор вывел не на крышу, как обещала Сабрина, а в сумеречную, плохо освещенную комнату, в центре которой стояла кровать, застланная скользящим шёлком.

Кровать окружали тёмные экраны, за которыми то поднимались, то опадали тени, местами похожие на стелющийся дым, местами – на привидения. При наличии определённого настроения в тенях можно было угадать причудливое переплетение человеческих тел, сошедшихся в любовной горячке. Тени расступались, уходили, развеивались.

Воздух был пропитан сладким дымом, от него кружилась голова – Сабрина постаралась основательно затуманить мысли соперницы психотропными веществами. Если бы Аврора заранее не была предупреждена, то, наверняка, к этому моменту вряд ли сохранила вменяемое состояние.

Одна из теней выросла и обернулась Басетом:

– Привет, Аврора.

Тягучий, сладкий и удушливый, как гашиш, голос, одурманивал не хуже наркотика.

– Рад, что ты решилась нанести мне визит. Я ждал тебя.

Мягкий завораживающий голос обволакивал, окутывал, гипнотизировал. Он одновременно заставлял и трепетать, и тревожиться. Обещал негу и боль.

– Заря и Тьма – разве не очаровывающий вид?..

– Сколько загадочного тёмного пафоса! Сколько нарочитой сексуальности… прости, но это просто смешно.