Скрытый колдун рода Лаурус

Но сил бороться в открытую против Его Превосходительства, за эти годы заметно охладевшего к нему, у Лавра не было. Так же, как и не было верных союзников, которым можно было бы открыть душу и все рассказать.

Рассказать так, как оно есть.

Как оно было на самом деле.

О том, что семь лет назад он был приглашен в Министерство для одной лишь цели — стать сосудом для чужой души. Первородной души.

О том, что Мария никого не предавала, а Золотой зал был разрушен лишь для того, чтобы спасти его, Лавра, прервав проводимый над ним обряд.

О том, что ни Мария, ни Яр никогда не применяли черную магию, и все обвинения в этом абсолютно беспочвенны.

Он бы рассказал о том, как сильно они любили друг друга.

Их поцелуй в беседке, который Лавр увидел, прячась вместе с профессором Рапоса от проливного дождя в саду с синими гортензиями, его уже нисколько не смущал. Теперь, познав, какого это любить и быть любимым в ответ, он понимал, как жестоки были его слова у того костра, сказанные Яру в порыве подросткового гнева от творившейся вокруг несправедливости.

Стыд за то, что свою скорбь он посмел поставить выше скорби Яра, в силу возраста, не понимая разницы между тем, чего лишился он, а чего Яр, снедал его до сих пор.

Лавр все еще считал несправедливым то, что с ними случилось. И злился, когда слышал какими чертами наделяли Марию те, кто ничего о ней не знал. И что приписывали Яру те, кто многие годы ел с ним за одним столом, пересекался с ним в министерских коридорах, восседал рядом на общих собраниях.

Гниль их душ ощущалась Лавром физически, и раз за разом Лавр думал о том, почему у таких магов душа есть, а у фамильяров Марии ее не было.

Да, о них бы Лавр тоже всем рассказал, и гордился бы тем, что был знаком с такими выдающимися личностями, как Ленар, Савва и профессор Рапоса. Он бы с воодушевлением рассказывал всем о трех фамильярах, о которых с завистью в голосе говорили все колдуны в Академии. Ведь ни у кого, и насколько знал Лавр, ни у кого до сих пор, не получалось призвать стольких помощников…

Нет, они не были просто ее помощниками, как например Гагат у Яра.

Они были для Марии семьей. Шумной, проблемной, но столь горячо любимой и необходимой семьей, оставшейся с ней до самого конца.

И когда Лавр вспоминал о них, боль заполняла все его тело.

Что же с ними случилось?

«Я должен вырваться отсюда», — повторил про себя Лавр, поднимаясь пола.

Он не мог и вторую половину дня просидеть в библиотеке, прячась от посторонних глаз.