Скрытый колдун рода Лаурус

Там, чуть поодаль от них, Ольга, будучи ведьмой, и еще несколько Сестер, скорее всего тоже ведьмовского рода, смешивали травы в различные склянки — создавали лекарства.

«Но ведьмы в этом не так искусны, как ведьмаки», — подумал Лавр.

И вспомнил о своих подозрениях.

Он наскоро рассказал Яру о том, кто, по его мнению, напал на общину.

— Одному ведьмаку такое не по силам, — сказал Яр. — А от волшебника без палочки нет прока.

— Они могли позвать подмогу.

— И разделить с ними гонорар за твою поимку? Темные маги жадны до денег.

— Но я уверен, что это они.

Лавр нутром чувствовал, что прав.

— И если это так, то мне нужно уйти.

Настала очередь Яра хмуриться.

— Они за мной пришли. Им не нужны ни Сестры, ни их община. — Лавр взмахнул рукой, указывая на масштаб коснувшегося общины бедствия. — Если останусь, то только хуже будет. А если уйду прямо сейчас, да еще объявлю об этом, как следует, то они от Сестер отстанут.

— Но ты не знаешь, где они.

— А мне и не надо. У всего, что они устроили, одна цель — меня выманить. Так пусть думают, что у них получилось.

— Это опасно…

— Ничего нового.

Лавр попытался пожать плечами как можно беззаботнее, но дернувшийся в кривой усмешке рот и дрожь в пальцах выдали его с головой. Лавр был напуган.

Яр вздохнул.

Как бы ему не хотелось признавать правоту Лавра, но в его словах был смысл.

— Ладно. Малыш Шалфей, ты остаешься с Сестрами.

— Но я хочу с вами! — воспротивился мальчик.

Яр был непреклонен.

— Здесь ты сможешь помочь больше. Иди к Ольге, и спроси, чем можешь быть полезен. Она о том, что ты — Первородный, знает. От помощи не откажется.

Возможно, он говорил слишком грубо. Возможно, ему стоило говорить с мальчиком терпимее. Но Яр, несмотря на мягкий характер, был плох в общении с детьми. И увидев, как на глазах юного колдуна наворачиваются слезы обиды и злости, почувствовал раздражение.

— Когда мы уйдем, в общине будет безопасно…

— Но я не хочу!.

Малыш Шалфей насупился. Сжал кулаки и совсем уж по-детски топнул ногой. Его лицо покраснело, большие глаза заблестели, предвещая истерику. Но в этот момент одна из женщин, вокруг которой было больше всего Сестер, закричала — Ольга наносила на ее ожоги странную, болотного оттенка мазь. Женщина извивалась на земле, ее тело горело в агонии. Несколько Сестер опустились рядом с ней на колени и пытались удержать ее, пока Ольга накладывала ей швы.