Скрытый колдун рода Лаурус

Действительно, если он завершит свой цикл, то Яр расстроится.

— Прости, Гагат, впредь я буду осторожнее.

— Уж постарайся, — сказала кошка и, свернувшись клубочком, улеглась на вещи Лавра.

Колдун вновь погрузился по шею в воду.

Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности. Это прекрасное чувство распространялось по всему телу и давало его душе успокоение, которого Лавру так не хватало. Колдуну хотелось остаться в таком состоянии как можно дольше, продлить это мгновение настолько, насколько было бы возможно.

Гагат не просто так была рядом с ним, она его охраняла. Она приглядывала за ним в Министерстве, незримо была рядом в Академии. Верно следовала за ним, куда бы он не держал путь, словно была его собственным фамильяром. Но это было обманом. Гагат не могла быть рядом с ним вечно. Как и любой фамильяр, Гагат не могла подолгу находиться поодаль от своего хозяина.

Лавр махнул головой. Воспоминания захлестнули его, и сердце кольнуло от боли.

— Эй, Гагат, — тихо произнес он, облокачиваясь о край бочки. — Гагат?..

Вода вновь перелилась через край, вплеснувшись на кафель, и кошка приоткрыла один глаз. Из-за капель, попавших на ее длинные усы, Гагат чихнула.

— Чего тебе?..

— Скажи, а Яр… он ведь… ну?.. Он ведь ее ищет, да?

— Кого?

— Не притворяйся. Вижу же, ты поняла о ком речь.

Гагат молчала.

— Я говорю о госпоже Марии.

— Я не знаю, о чем думает хозяин.

Лавр положил на край бочки руки, а поверх них свою голову.

— Правда?

— Я никогда не лгу, — Гагат принялась вылизывать свою черную лапу и умываться. — У хозяина в голове кавардак. Хоть так и не скажешь по его собранному виду, но… наверное, я так думаю, он и вправду считает, что та ведьма могла уже переродиться.

— И он ее ищет.

— Ищет. По всему континенту.

«Но ведь это бессмысленно», — подумал Лавр.

Даже если Мария переродилась, начав новый цикл, она не вспомнит Яра. А он не сможет узнать ее в новом обличии. Души способны перерождаться тысячу раз, но, к сожалению, воспоминания прошлых циклов не переносятся в новый. А может, тут же подумал Лавр, вспомнив о малыше Шалфее, это и к счастью? Что хорошего помнить тех, с кем никогда больше не сможешь встретиться? Боль от разлуки всегда будет ощущаться острее, чем приятные воспоминания о проведенных вместе днях.