Скрытый колдун рода Лаурус

Решив, что в этот бедный район, в который не удосужились установить лишний десяток батарей, никто не придет искать нарушителей ночного спокойствия, Лавр и малыш Шалфей заснули.

По утру Лавр проснулся первым.

У него садило горло. Причиной тому, считал колдун, был полет на метле. В воздухе, в десятках метров от толщи ледяной воды, было холодно и промозгло. Его одежда и одежда малыша Шалфея промокла почти насквозь, и Лавр надеялся, что к тому моменту, как они окончательно проснутся и начнут собираться в путь, одежда, висевшая под потолком на найденной у стены веревке, будет сухой.

Закрыв глаза, Лавр прислушался к окружавшим его звукам.

В углу шебуршались мыши. Снаружи кукарекал петух.

В голове у колдуна вспыхнул образ яркой и громогласной птицы, будившей его каждое утро, пока он еще жил в родной общине, и на душе у Лавра заскребло неприятное чувство тоски. От этого места до его дома было рукой подать — с летающей по воздуху метлой так и вовсе можно управиться за пару часов. Лавр нисколько не сомневался, что там, на острове, вдали от континента, будет безопасно.

Но тут же тихий шепот в голове предупреждал его о том, что безопасно там будет только для самого Лавра.

Он не хотел подвергать общину опасности. Ведь если Министерство уже было в курсе его побега, и если они знали, куда он направился, сбежав от их ищеек, то община на острове к северу от этого порта станет не более, чем полем для битвы между министерскими магами и теми, кого они назовут темными магами.

Хотя черную магию никто в семье Лавра никогда не практиковал.

Малыш Шалфей сквозь сон, причмокивал и сосал грязный большой палец на своей левой руке. Он что-то бормотал себе под нос, а его живот громко бурчал. Мальчик хотел есть. И Лавр тоже. У Лавра в кармане штанов оставалось еще пара монет. Для легкого завтрака, на то, чтобы утолить голод, хватит.

Мыши запищали и сбежали из своего угла, стоило только колдуну пошевелиться. Трусливые существа — Лавр их за это недолюбливал. А еще за их острые зубы.

Лавр приподнялся на локтях и осмотрел помещение, в котором они ночевали.

Одежда под потолком выглядела сухой, но почти наверняка была холодной и жесткой из-за морской соли, впитавшейся в ткани. Сквозь многочисленные щели в крыше внутрь просачивался утренний свет. А петух, кукарекнув еще пару раз, затих.

Лавр поднялся на ноги. Под тяжестью его веса старые дубовые половицы заскрипели. Малыш Шалфей недовольно поерзал на месте и перевернулся на другой бок, не проснувшись.