Сердце Молнии

Оин меж тем глянул на амулет предчувствия на своем запястье – сейчас тот упорно молчал, хотя накануне четко распознал ишиёсо Рэйны. Мог ли он уловить лишь отголоски её дара, потревоженного чувствами? Знающие люди утверждали, что сила мару неразрывно связана с их душой и сердцем…

Вся эта неразбериха с истинной связью и спящим ишиёсо страшно раздражала Оина. Возможно, поначалу стоило разобраться с чем-то более доступным для его понимания?

– Хорошо, – снова заговорил он, дождавшись, когда они с Рэйной останутся одни, – допустим между нами нет истинной связи.

– И что ты предлагаешь – выйти за тебя? – небрежно бросила девушка.

Оин замолчал, и она поняла, что задела его. Все чувства странно удвоились – она ясно осознавала свою вину, от которой неприятно кололо в груди, и жгучую, болезненную безнадежность, что ей не принадлежала. – Невозможно… – прошептала она, ощущая его эмоции, как свои собственные.

Дыхание Оина обожгло ей шею…

– Хватит! – резко выдохнула Рэйна и обернулась, но его не оказалось рядом.

Она могла бы подумать, что спятила, если бы не понимала, что с ней происходит. Но лучше бы она действительно сошла с ума.

Оин убрался из дома, чтобы быть подальше от Рэйны и разобраться в собственных чувствах. Он сам не мог понять, зачем так настойчиво лезет к ней. Ему никогда не было дела до серьезных отношений. А связь с помолвленной девчонкой вообще не вписывалась в рамки его типичных причуд.

Эти доводы были хороши. В теории. Но ему ещё предстояло уговорить себя поверить в достаточность приведенных аргументов, чтобы держаться от подальше от неё. От Рэйны.

Не стоило целовать её! Он разозлился сам на себя и принялся винить крепкую сливовую настойку за это пьяное обострение. Но в том не было бы правды. И он это знал.

Оин остановил гехорна под сенью вишни в городском саду, и, глядя на занимающийся над городом рассвет, позволил ярким воспоминания ночи затмить его сбивчивые мысли. Поцелуй был хорош.

Но один момент запомнился ему особо остро. В самом конце, когда Рэйна оттолкнула его, некая сила, проникшая в сердце Оина, болезненно отступила назад, будто не хотела покидать его. При воспоминании об этом, грудь снова защемило.