Сердце Молнии

Казалось, внутри стало гораздо уютнее, чем раньше, и теплее. В воздухе витал едва уловимый аромат шафрана. Видимо, на контрасте с тюремной камерой любая дыра могла претендовать на звание роскошных апартаментов.

– Гляньте-ка, кто пожаловал в гости, – из приёмной послышался ехидный женский голос, ещё до того, как Оин успел там оказаться. Все тепло обстановки вмиг улетучилось.

– Гляньте-ка, кто не растерял свой собачий нюх, – передразнил он, заворачивая за угол.

В приемной у разведенного камина его встретила эффектная блондинка, затянутая в корсет и кожаную экипировку, как и полагалось настоящей наемнице.

Девушка не обиделась на его ответную колкость, только язвительно хмыкнула:

– Что, Оин, запахло жареным и ты прибился обратно под крыло дяди Дэша?

– Шла бы ты, Дейзи.

– И пойду. Но ответь сперва – что тебя больше испугало: казнь или Нефритовая девчонка?

Гордая за свое остроумие, Дейзи коротко и звонко хохотнула. Оин не посчитал нужным отвечать ей и собрался плюхнуться в просторное кресло, но в последний миг подскочил с него, как ужаленный.

– Клятый… Тод! – кресло, в котором только что никого не было, оказалось занято бледным тощим парнем, возникшим перед ним прямо из невидимости. – Гляжу, ты всё так же нелюдим.

– А ты всё такой же теневой придурок, – пасмурно пробубнил Тод, захлопнув книгу, которую держал в руке. – Или… ты теперь Заклинатель крыс?

Оин раздраженно скрипнуть зубами. Он готовился к тому, что для пребывания в этом доме, ему придется запастись целой горой терпения.

Дэш вовремя показался в приемной, прервав своим появлением зарождающуюся между ними склоку:

– Твоя комната на третьем этаже.

– Помню, – Оин схватил протянутый дядей ключ.

– Должен предупредить, пока ты мариновался в камере, её успели занять. Так что, придется немного потесниться. Позже Тод поможет тебе перенести туда вторую кровать.

Тод не горел желанием, но кивнул.

Оину было плевать – худшее и так стряслось с ним.

Получив ключи, он решил поскорее скрыться от насмешливых взглядов Дэйзи и Тода. Хорошо ещё, что в доме не было близнецов – те бы вытрясли из него всю душу.

Поднимаясь на третий этаж, Оин ощутил, как к нему с болезненной смесью горечи и ностальгии подкрадываются воспоминания о том времени, когда он жил здесь после смерти матери.