Сердце Молнии

А ещё он был ей должен за секстант, поломку которого Несс будет припоминать ему до конца жизни… Тут Оин снова с радостью подумал о виселице.

Раз Несс сдала его Дэшу, то денег за секстант пусть не ждет!

И все же он считал себя больше виноватым перед ней. Зря он притащил к Несс ту безумную девчонку. Как бы Оин не старался выкинуть её из головы, но временами мысли его сами возвращались к этой Рэйне. День в камере и Оин начал думать, что она вполне сошла бы за милашку, если бы не вела себя, как ошалелая. Интересно, что с ней стало?

Кстати, о милашках… Он совсем позабыл о той, которая ежедневно слала ему весточки на нежно-розовых свитках.

Он так и не связался с ней, чтобы предупредить о своей казни. По праву заключения у Оина осталась одна весть, но тратить её он не стал.

Вторые сутки в камере показались промозглой вечностью.

Закованная в кандалы здоровая рука так затекла, что Оин опасался, как бы не лишился и её, и старался все время двигать кистью, чтобы подразогнать кровь. Ноги в ботинках неприятно отсырели, несмотря на то что на улице было лето.

В камере откуда-то сильно сквозило, и этот тонкий протяжный холодок забирался в самые кости. Оин подумал, что теперь до самой смерти не сможет согреться настолько, чтобы не ощущать его.

Помимо сильного физического дискомфорта и общей удручающей обстановки, всё усугубляли крысы. Вот где они чувствовали настоящее раздолье – в тюрьме, а не в амбаре. Зачем им пробиваться к заветным припасам сквозь заколоченные закрома, если тут было достаточно выждать, пока в одной из камер задремлет какой-нибудь бедолага, чтобы цапнуть его прямо за нос.

Крыса, что посещала Оина, на счастье, брезговала им. За это он прозвал её Вимзи.

Третий и четвертый день заключения прошли, как в тумане. Посетителей всё не было. И ни одной передачки. А тюремной пищей Оина почти не кормили. Зато воды не жалели. Вследствие чего, он всё-таки вынудил сторожившего его гвардейца, сменить кандалы с настенных на те, что крепились длинной цепью к полу, чтобы он мог самостоятельно ходить справлять нужду в угол.

После высвобождения, рука ещё долго ныла, но это только радовало и отлично отвлекало от надоевших мыслей.

После долгих самокопаний, Оин пришел к выводу, что мог избежать постигшего его злоключения, если бы хоть раз рискнул поверить собственной интуиции. Если бы он не отмахивался от нее, всякий раз списывая на пережиток былой суеверности.

– Больше не стану пренебрегать ею, – шептал он. – Больше не стану…

Оин невесело рассмеялся.