Сердце Молнии

– Он всё спланировал, слышишь? Ты же не думаешь, что твой брат, единственная Молния и надежда Нефритовых Гроз, сам пришел к этому подонку за смертью? – увидев скрытую улыбку на лице сдерживаемого им Сиенита, Оин еле сдержался, чтобы не надавить сильнее на рукоять меча. Подозрения его только ширились: – Не ты ли столкнул предназначенную Райдену Бурю со скалы?

Рэйна застыла на месте. Она верила Оину, почти безоговорочно, но не могла дать добро покончить с Фиелом даже после того, что услышала. На кону стояло слишком много жизней, помимо их собственных, чтобы так рисковать.

К тому же смертный приговор главе одного из кланов мог вынести лишь суд общин.

Промедление, подпитанное нерешительностью, в миг обернулось против них самих.

Когда у дверей послышался невнятный шорох, Рэйна успела только ахнуть, как зал считанные секунды наполнился черным туманом.

Оина ударили по ногам прямо из сгустившейся вокруг удушающей темноты. Он упал на колени, выронил меч, а в следующий момент оказался во власти Сиенитов – двух Нефелинов.

Он попытался выкрутиться, но почувствовал, как к горлу прижалась холодная сталь меча.

Туман, насланный Нефелинами, рассеялся так же стремительно, как появился. Оин увидел, что их в зале не менее четырех, а Фиел уже двинулся к Рэйне.

– Не прикасайся к ней! – воскликнул он.

– Я не собираюсь причинять ей вред, – с лживой ухмылкой заверил мужчина и с силой сжал хрупкие плечи своей невесты, – Рэйна для меня – ценное приобретение.

Встретив взгляд Рэйны потерянный и испуганный, Оина одолел страх.

Сердце его сжалось от беспомощности и злости на самого себя. Он должен был рискнуть и убить этого ублюдка. Даже если бы все три горных клана линчевали бы его на местной площади после убийства одного из своих главарей. Плевать! Лишь бы избавить её от загребущих рук Фиела. А теперь его, Оина, убьют, а Рэйна останется здесь, во власти мстительного психопата…

– Отец узнает, как ты обращаешься со мной и узнает правду о Райдене! И тогда, ты поплатишься! – воскликнула Рэйна, дернув плечом, но так и не высвободив его.

– Когда дело дойдет до разбирательств, твой нао будет уже мертв, а ты станешь моей и сразу позабудешь обо всех тревогах, – холодно заявил Фиел.

– Самоуверенный осел, – ядовито бросил Оин, брызжа слюной на меч, приставленный к своей шее. – Убьешь меня и до конца жизни будешь озираться, чтобы она не всадила клинок тебе в спину!

У Оина не осталось другого оружия, кроме слов, да и те летели не слишком метко.