Мой Апрель

Но помимо истории ещё нам нужно будет изобразить страстный поцелуй, которыми обычно обмениваются влюблённые, — ошарашил её, с удовольствием наблюдая за сменой выражений на её лице от удивления, до… отвращения?! — Почему ты морщишься?

Ещё ни одна женщина не воротила от меня нос. Все женщины просто мечтают, чтобы я хотя бы обратил на них внимание, а поцелуй – высшая награда. А эта кривится?!

— Я не морщусь. Я просто брезгую, — протянула эта… бестия.

— Брезгуешь? — выдохнул поражённо и уставился на неё в ярости.

— В каком смысле!

Гнев прошиб так резко, что я не удержал магию в руках и выпустил силу – ветер смёл со столов и тумбочек вазы и прочие мелочи. Люстра на потолке опасно зашаталась, звеня хрустальными подвесками. Со стен с громоподобным звуком рухнули картины.

Над кроватью парусами надулся балдахин.

Выругался себе под нос и, поймав силу за хвост, сжал её и утихомирил.

Алевтина же лишь вздёрнула одну бровь и с невозмутимым видом оглядела дело моих рук.

— М-да, контроль у вас ни к чёрту, — изрекла чертовка.

Потом взглянула на меня почему-то с сочувствием и протянула: — Отвечаю на вопрос, Апрель. Я брезгую, потому что представила только на миг, сколько ртов опробовал твой рот. Сильфиды меня просветили насчёт твоей безудержной любвеобильности. Будем целоваться в щёчку.

Меня разбирал смех, но я старался сдерживаться и не рассмеяться.

А потом понял, что так ведь и есть – я люблю женщин. И что в этом плохого?

— Алевтина, Аля, — произнёс мягко и приблизился к этой дикой, странной иномирянке, обыкновенной человечке, которая посмела дерзить высшему существу с магическими способностями.

— Поцелуйчики в щёку – это смешно. Мне нужно, чтобы все… Слышишь? ВСЕ поверили в нашу «любовь до гроба».

Приблизился вплотную, и она сделала шаг назад, в женских глазах вспыхнула тревога, а я положил руки ей на талию и дёрнул на себя.

И пока Аля не успела возмутиться, накрыл её губы своими губами.

Я впился в сочные губы жарким поцелуем, тут же почувствовал, как по позвоночнику прошёл настоящий разряд тока.

На миг, Аля замерла, потом раскрыла губы, позволяя мне завоевать её и вдруг, она со всей силы укусила меня за нижнюю губу!

— Проклятье! — зашипел я, ощущая вкус крови на языке.

Разгневанная женщина толкнула меня в грудь и процедила:

— Никогда не смей целовать меня без дозволения!

И добавила:

— Гад!

— Твою мать, — выругался, залечивая ранку и ощущая в штанах ненужный стояк.